В целом, учитывая доставшееся ей наследие, Россия, вероятно, оказалась бы в трудных обстоятельствах независимо от конкретной политики, выбранной в 1992–1998 годах. Однако при иной политике она не оказалась бы в столь тяжелом положении и перспективы устойчивого восстановления были бы лучше[447].

Если бы Ельцин действовал по-другому во многих сферах, у нас было бы больше возможностей для оценки устойчивости или податливости культурных, институциональных, зависящих от обстоятельств и международных ограничений на изменения. Однако инициативы Ельцина обычно не отклонялись от воспринятого им наследия или даже усугубляли его. Следовательно, невозможно с уверенностью сказать, насколько иначе сложилась бы ситуация, если бы Ельцин действовал по-другому. Можно утверждать, что многие из его общих целей могли быть достигнуты с меньшими издержками, а в некоторых случаях, возможно – с гораздо меньшими. Иными словами, Ельцин был не просто жертвой обстоятельств; у него были возможности поступать по-другому, но он их упустил[448].

Действительно, сам Ельцин вынес себе именно такой приговор. Объявляя о своей отставке 31 декабря 1999 года, он сказал:

Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, – оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил: казалось, одним рывком – и все одолеем.

Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. И то, что нам казалось просто, – оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил: казалось, одним рывком – и все одолеем.

Одним рывком не получилось. В чем-то я оказался слишком наивным. Где-то проблемы оказались слишком сложными. Мы продирались вперед через ошибки, через неудачи[449].

Человек, который способствовал политическому уничтожению Горбачева, обвиняя его в «полумерах» и попытке «перепрыгнуть пропасть в два шага», ушел с поста, признав, что преодолеть эту пропасть «одним рывком» невозможно.

Персонализм и административная рационализация (1994–1999)

Персонализм и административная рационализация (1994–1999)