Советские войска выходили к водным преградам, почти не имея табельных переправочных средств. Это поставило их перед необходимостью форсировать реки с помощью подручных средств. В таких условиях было невозможно проводить быстрое накапливание сил и средств на завоеванных плацдармах.

Главная тяжесть форсирования рек, захвата плацдармов и борьбы за их удержание и расширение в сентябре легла на стрелковые части и подразделения. Основная масса артиллерии, а также танков, оставалась на восточных берегах.

Вследствие вышеперечисленных причин плацдармы расширялись медленно, что давало противнику накапливать силы и проводить довольно мощные контратаки.

В связи с отставанием артиллерии усиления имевшаяся в войсках артиллерия не могла надежно подавить оборону противника. На многих участках форсирование Десны и Днепра передовыми отрядами проводилось ночью и без артиллерийской подготовки. Имевшаяся артиллерия в это время находилась в готовности к открытию огня. Ее огонь открывался, как правило, только после обнаружения противником переправляющихся войск. (23, с. 374)

Далее о том, что сделать не удалось. Маршал К. К. Рокоссовский в своих мемуарах «Солдатский долг» вспоминает: «Войска 60-й армии, преследуя разбитого противника, сминая его части, пытавшиеся остановить наше продвижение, 6 сентября овладели Конотопом, еще через три дня – Бахмачем. Южнее этого города были окружены и после двухдневного боя разгромлены четыре вражеские пехотные дивизии. 15 сентября после короткого боя войска Черняховского освободили Нежин. Дорога на Киев была открыта.

В это время правофланговые армии соседа слева – Воронежского фронта – вели еще бои на рубеже Ромны, Лохвица, отстав от нашего левого крыла на 100–120 километров. Между войсками двух фронтов образовался огромный разрыв. Черняховский был вынужден часть сил выделить для обеспечения растянувшегося фланга, ослабляя этим свою ударную группировку.

Дело, конечно, неприятное. Но с другой стороны, такое глубокое продвижение 60-й и 13-й армий на Черниговском и Киевском направлениях открывало перед нами заманчивые перспективы: мы могли нанести удар во фланг вражеской группировке, которая вела бои против войск правого крыла Воронежского фронта и сдерживала их продвижение. Тем самым мы не дали бы врагу отводить войска за Днепр, способствовали бы продвижению соседа, возможно, совместными усилиями нам удалось бы овладеть Киевом. Мое предложение обсуждалось, но не было принято. Больше того, мне выразили неудовольствие, что Черняховский с моего разрешения занял Прилуки, которые находились за пределами нашей разграничительной линии.