В связи с тем, что наш левый фланг все более растягивался, по моей просьбе Ставка передала нам из своего резерва 61-ю армию генерала П. А. Белова, которую мы вскоре ввели между 65-й и 13-й армиями на Черниговском направлении. Это позволило значительно сузить полосу наступления 60-й армии, что ускорило ее продвижение к Киеву. Я побывал у Черняховского после того, как его войска освободили Нежин. Солдаты и офицеры переживали небывалый подъем. Они забыли про усталость и рвались вперед. Все жили одной мечтой – принять участие в освобождении столицы Украины. Такое настроение, конечно, было и у Черняховского. Все его действия пронизывало стремление быстрее выйти к Киеву. И он многого достиг. Войска 60-й армии, сметая на своем пути остатки разгромленных вражеских дивизий, двигались стремительно, они уже были на подступах к украинской столице.

Каково же было наше разочарование, когда во второй половине сентября по распоряжению Ставки разграничительная линия между Центральным и Воронежским фронтами была отодвинута к северу и Киев отошел в полосу соседа! Нашим главным направлением теперь становилось Черниговское.

Я счел своим долгом позвонить Сталину. Сказал, что не понимаю причины такого изменения разграничительной линии. Ответил он коротко: это сделано по настоянию товарищей Жукова и Хрущева, они находятся там, им виднее. Такой ответ никакой ясности не внес. Но уточнять не было ни времени, ни особой необходимости». (24, с. 225–226)

Действительно, 60-я армия генерала Черняховского добилась значительных успехов. Однако четыре вражеские пехотные дивизии (217-я, 340-я, 183-я и 208-я) не были ни полностью окружены, ни уничтожены южнее Бахмача. Эти дивизии, пусть и потрепанные, отошли на Прилуки и далее переправились через Днепр в Киеве, заняв позиции на западном берегу Днепра севернее столицы Украины.

Киев отошел в полосу соседа – Воронежского фронта – еще 17 августа 1943 г., согласно директиве Ставки ВГК № 30169 от 16 августа. 6 сентября, несмотря на успехи 60-й армии Центрального фронта, Ставка ВГК директивой № 30181 установила новую разграничительную линию: «4. Между Центральным и Воронежским фронтами до Ични – прежняя и далее Пуховка (20 км северо-восточнее Киева), для Центрального фронта включительно». (26, с. 192, 199)

Таким образом, говоря, «Каково же было наше разочарование, когда во второй половине сентября по распоряжению Ставки разграничительная линия между Центральным и Воронежским фронтами была отодвинута к северу и Киев отошел в полосу соседа!», Константин Константинович не совсем точен – директива была отдана в первой половине сентября. Другое дело, что во второй половине началось ее практическое воплощение.