И хотя 1-й Большой сбор ОУН (конгресс) сыграл извеестную роль в истории украинского националистического движения, председатель ПУН был далек от того, чтобы идеализировать его последствия. Коновалец писал: «На первом конгрессе мы дали только общую надстройку, и от нас самих будет зависеть, что мы на том фундаменте выстроим. Или величественную палату, которая будет к себе притягивать мноих людей, или гуцульскую колыбу, которая под дуновением ветра рухнет»[331].

Голову ПУН чрезвычайно беспокоило состояние развития ОУН, особенно на ЗУЗ, её будущее. По этому поводу он как-то писал В. Мартинцю, что когда наши усилия в крае «не увенчаются успехом», то «бросим политику и вернемся… в Союз», считая «эксперимент с ОУН неудачным» (выделено О. Р.). А в обращении к членам ПУН от 22 мая 1930 г. Е. Коновалец заявлял, что хоть ОУН «…сегодня является, наверное, потенциально наиболее сильной организацией, она не проявляет на деле такой активности, которой можно было бы от неё ожидать», и что в деятельности ОУН «можно часто увидеть значительную диспропорцию между словом и делом»[332].

Особенности организационной структуры, политики и стратегии ОУН со времени возникновения обусловливались условиями её существования и деятельности. При этом следует учесть, что при этом любая пропаганда и попытки использовать парламентские методы политической борьбы за достижение независимости Украины выглядели бесперспективными. Поэтому надежды возлагались на возникновение международной конфронтации в Восточной Европе, к которой и должны были быть подготовлены структуры УВО-ОУН. А для этого оставались только нелегальная политическая и пропагандистская работа, диверсионно-подрывная и разведывательная деятельность, которые должны были расшатывать оккупационный режим, и при благоприятных международных обстоятельствах – организация всенародного восстания с перерастанием в национальную революцию. Пожалуй, только так можно было рассчитывать на успех. И способной к таким методам борьбы была лишь организация, связанная четким пониманием задач, жёсткой внутренней дисциплиной, сплоченностью своих рядов и массовой жертвенностью вплоть до фанатизма. «Принципиальность, жертвенная бескорыстность, решительность и быстрота решений, активность в работе и отвага в принятии на себя ответственности за свои поступки – это основные приметы характера и сила украинского националиста»[333].

Учитывая изложенное, следует заметить, что фактически с момента образования и до окончания Второй мировой войны все указанные положения в той или иной редакции входили в программные документы II и III чрезвычайного съездов бандеровской ОУН (1941, 1943), частично воспринимались они также «мельниковцами». Даже присловутая идеологема Д. Донцова «интегральный национализм» в той или иной степени присутствовала в идеологии ОУН по причине невыработки на конгрессе чёткого определения понятия «украинский национализм».