Всего через четверть часа после начала переворота, сразу после разговоров с генералом Милансом в Валенсии и главой столичного военного округа генералом Лакаси, король действительно звонит в генштаб, коротко общается с его главой генералом Габейрасом и просит передать трубку Армаде. Королю нужна информация и поддержка, но главное, ему необходимо спасти корону и монархию — то, к чему он шел всю жизнь и чего может лишиться из-за Суареса. Почему бы не поручить их защиту, например, Армаде? Наступает решающий момент.

Армада разговаривает на удивление спокойно, даже безразлично, будто события в парламенте не застали его врасплох: положение сложное, но не безнадежное, сейчас он заскочит к себе в кабинет, захватит кое-какие бумаги и будет со своими предложениями во дворце. На этих его словах Фернандес Кампо входит в комнату. «Это Армада», — отвечает на его немой вопрос король, прикрыв рукой трубку.

Кампо только что разговаривал с генералом Хусте, командующим дивизией Брунете, а тот спрашивал, ждут ли во дворце Армаду, и узнав, что нет, воскликнул: «Это меняет дело!» Из этого разговора, о котором король еще не знает, Кампо понимает, что Армада играет какую-то роль в путче. И еще он понимает, что, если Армада сейчас прибудет во дворец, он станет здесь главным, отодвинет их с королем, возглавит операцию по подавлению переворота и поведет ее по своему пути. И тогда Фернандес Кампо просит трубку у короля, еще раз выслушивает «захвачу бумаги и мигом к вам во дворец» и отвечает: «Нет, Альфонсо. Оставайся там. Если понадобишься, наберем».

Армада не ожидает подвоха со стороны друга и бывшего сослуживца, но Кампо твердо стоит на защите интересов короля, а не старой дружбы. Вдобавок Фернандес Кампо в последние месяцы с тревогой наблюдает попытки Армады вернуть себе свое старое место возле короля. Так личный интерес Фернандеса Кампо не пустить Армаду к королю совпадает с общественным — не допустить победы переворота Армады.

Это самый большой удар по плану заговорщиков, потому что приходится в самое сердце, в смысловой центр заговора, каким его задумал Армада. Первым ударом был прямой эфир с выстрелами, вторым — телефонный разговор Кампо и командующего дивизией Брунете генерала Хусте. Оба сбоя — почти случайность. Но отказ Кампо позвать Армаду во дворец — осознанное решение.

С того момента, как Хуан Карлос и его секретарь Фернандес Кампо не пустили к себе Армаду, королевский дворец, так и не став штабом управления «хирургическим» переворотом под руководством Армады, становится штабом контрпереворота, которым управляет Хуан Карлос. По недавно принятой конституции у короля только символическая гражданская и военная власть, а реальная принадлежит премьер-министру и министру обороны. Но оба находятся в заложниках в захваченном парламенте, и наступают те самые чрезвычайные обстоятельства, когда символические полномочия становятся реальными.