Ребята решили стать в двух местах. Лена с Игорем — прямо на болоте. А Миша — там, где был обнаружен след. Вдвоем сидеть в засаде еще куда ни шло, но одному…

Впрочем, если верить криптозоологам, которые утверждают, что реликтовый гоминоид за много километров чует женщину, то Лена рисковала все же больше. Рисковал и Игорь: уж он не оставил бы Лену без защиты.

Если бы что-нибудь действительно произошло, в лучшем случае мы получили бы сигнал по рации. Как помочь на расстоянии примерно шести километров?

Да Бог с ним, с риском, рассуждал я про себя. Другие не пошли бы даже в том случае, если бы у них была стопроцентная страховка от любой угрозы. Из-за одного только холода не пошли бы.

Трое ребят из Санкт-Петербурга были в этом отношении сущей находкой. Казалось, им было все нипочем: холод, голод, страхи. Именно такие люди и должны заниматься исследованием этого феномена.

Как признался один из криптозоблогов, на обратном пути домой он испытывает большое облегчение, что нечто все же не встретилось. Трое петербуржцев были другого склада. Их организм требовал испытать ужас полной мерой.

У Мопассана есть по этому поводу интересные строки.

Игорь Батурин: «Когда мы пришли на болото, было уже темно. В этих местах днем-то стоит гнетущая тишина. А ночью… Хотелось останавливаться после каждого шага и прислушиваться, нет ли какой-то реакции на наши шаги. Не вымерло же все вокруг.

Мы оставили Мишу на высотке, а сами спустились и встали на болоте, недалеко от того места, где в безветренную погоду шевелились сосны. Установили на рациях минимальную громкость приема. Миша тихонько сказал, что у него все в порядке.

Через какое-то время мы с Леной подумали, что у нас начались слуховые галлюцинации. Мы вдруг услышали едва различимый шум идущего поезда. Невероятно. Ведь до железной дороги около ста километров. Мы связались с Мишей. Он сказал, что слышит, как очень далеко идет поезд. Мы с облегчением вздохнули, но удивление осталось. Новая загадка только подтвердила, что мы находимся в загадочной местности.

Еще спустя время звенящую тишину прервал хохот. Я инстинктивно схватился за ракетницу. И тут же сообразил, что это смеется птица, которую мы не раз видели днем. Кажется, это был фазан. Во всяком случае, мне не хотелось думать, что этот смех издает какое-то другое существо. Я знал, что нечто, которое мы выслеживаем, может подражать любому зверю и любой птице. Но думать об этом не хотелось. Так можно было бы действительно довести себя до галлюцинаций.

Чтобы отвлечься, мы стали смотреть на небо. Оно было необычным. Ни одной тучи. Звезды висели низко, и каждая была размером с Венеру. Звездные ночи в Заполярье всегда очень холодные. А у Миши плохая привычка — одеваться легко. А все согревающее — спирт, бутерброды, чай — было у нас. Лена сказала, чтобы я шел без разговоров на высотку, ничего страшного с ней не случится. Она не бодрилась. Первоначальный страх у нас прошел. Лена даже пошутила: «Если он здесь, то он — самый красивый на окрестных болотах».