Я отдал Лене ракетницу со взведенным курком. Чтобы чувствовала себя уверенней. Как мы ни освоились, оставаться одной… А сам пошел к Мише».

Лена Терехова: «Своими шагами Игорь будто разбудил болото. Снова расхохотались фазаны. Потом послышался какой-то писк — будто звучала морзянка. У меня возникло ощущение, что болото — живое, а я его частица. Меня уже никто не боится. И потому мне тоже нечего бояться. Я — своя. Но через какое-то время все звуки разом оборвались. Тишина буквально парализовала меня. Если бы мне вдруг стало что-то угрожать, я не смогла бы выстрелить осветительную ракету. И все-таки мне нужно было что-то делать. Иначе я просто умерла бы от страха. Кое-как я поднесла ко рту свисток, подула в него что было силы. Но получилась не трель, а слабый одиночный свист.

Я свистела ребятам, а отклик донесся совсем с другой стороны. Оттуда, где качались сосны. Кто-то голосом огромного простуженного мужика ответил то ли «э-э», то ли «бэ-э».

Здесь со мной что-то произошло. Вместо того чтобы потерять сознание, я сделала два свистка. В ответ тот же сиплый голос дважды издал «э» или «бэ-э». Мне казалось, что я схожу с ума…»

Игорь Батурин: «Мы с Мишей все отлично слышали. Я уже ориентировался в темноте и добежал до Лены очень быстро. По-моему, я подоспел вовремя…»

Лена Терехова: «После того, как я услышала голос второй раз, нервы были уже на пределе. И то, что произошло дальше, я уже не могла вынести. Я ощутила сильнейший отвратительный запах. Запах был как в зоопарке возле клетки какого-нибудь дикого зверя. Только гораздо острее. На меня будто ледяная волна обрушилась. А дальше — как в тумане. Очень громкое чавканье — это подбегал Игорь. И его слова: «Мы все слышали!» Он дал мне глоток спирта. Я проглотила, как воду, и, кажется, пришла в себя».

Игорь Батурин: «Я сделал три свистка Думал: если и на этот сигнал будет адекватный отзыв, тогда… Известно, что медведь может издавать почти человеческие звуки. Когда комары и мошки заедают, охает и стонет, как мужик. И от лося можно услышать что-иибудь похожее. Но не с такой же точностью подражания!

Я, повторяю, свистнул три раза, и в ответ донеслось троекратное «э-э». У меня волосы на голове зашевелились. Но я все же дунул в свисток что было сил. Получилась трель, почти милицейская. Думаю со злорадством: что, слабо повторить? А в ответ… Нет, не слабо ему было! Конечно, это была не трель. Но то, что он издавал своим сиплым голосом… Это надо было слышать».

Через несколько минут к ним подбежал, тяжело дыша, Миша Глико. Он не мог больше стоять на высотке. Его тоже всего трясло. У него, как и у них, то* же все смешалось: страх, восторг, не знаю, что еще. Они ехали за удивительным и непознанным. И получили, как по заказу.