Собчак: Зная вас, Александр Григорьевич, я не верю, что, придя к такому выводу, вы бы не пошли дальше в своем анализе и для себя не выработали какой-то версии.

Лукашенко: Я говорю, что вас дезинформировали по поводу Березовского. А по Захарченко… Он в России сейчас. Он-то и был в России сразу. Он никогда здесь не был.

У НАС БЫЛ ОДИН ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ К НАМ ПРОСТО ПРИЕХАЛ, — СИМОНЕНКО С КАКИМ-ТО СВОИМ ДРУГОМ — ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРОИНФОРМИРОВАТЬ НАС О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В УКРАИНЕ. Я ЕМУ ЗА ЭТО БЛАГОДАРЕН. ВСЕ, БОЛЬШЕ НИКОГО НЕ БЫЛО.

Я не знаю, почему вы мне задали про Шустера вопрос. Я от него ушел, или вы забыли про Януковича? Да, я думал на эту тему, потому что я же президент, во-первых. Во-вторых, он мой друг, ну, относительно, конечно. Мы с ним на «ты».

Собчак: То есть Януковича вы бы тоже приютили, если бы он попросил о помощи?

Лукашенко: Ну нет. Совсем другая ситуация. У Януковича много других вариантов.

Собчак: Давайте представим — вот звонит вам Янукович и говорит: «Я вот, у меня хоть сыновья и взрослые…»

Лукашенко: Ну я бы не смог ему отказать, если бы он позвонил. Я не имею на это права. Но у него много вариантов гораздо лучше, чем у Бакиева. Бакиев был просто заперт в угол. Поэтому я вам говорю, что вы несколько дезинфомированы по поводу того, что я изгнанников люблю. Поверьте, для любого политика это шаг серьезный. Поэтому, для того чтобы избежать разного рода колебаний общественного мнения, давления, желательно, чтобы этого не было. Но когда жизнь перед тобой ставит такие вопросы, ты не имеешь права от них уходить, поскольку ты посвятил себя этой работе. Я — человек, может быть, эмоциональнее несколько, чем Путин или Медведев, или Янукович, поэтому я поступил вот так. Вы же в Бога веруете? Так он разберется и все расставит на свои места. Все мы под Богом.

Собчак: Вот вы сами говорите: «Все под Богом ходим», — а ведь у каждого политика есть же возможность такого сценария — когда вдруг революция или подобные действия. Вы все равно останетесь в стране до последнего?

Лукашенко: Вы знаете, Ксюш, президент президенту рознь. Знаете, в чем особенность моя? Я до сих пор не понимаю, почему меня избрали президентом. Нас было то ли 10, то ли 7 человек в первые выборы. И я тогда, ну, пацан, 38 лет, ввязался в эту драку. Конечно, мы хотели, чтобы был порядок. Конечно, я не мог принять, что развалили Советский Союз, страну разрушили. Притом это было не честно сделано. Бабах — проголосовали за Лукашенко. И почему я не стал миллиардером, миллионером? Что я, о жизни своей не думаю, о детях своих не думаю? Но я не могу перешагнуть через это, что тебе люди вот так доверили, а ты оказался обычным жуликом.