Я сказал, что не хочу слушать ничего. Нам надо только одно: чтобы мы могли работать. Если этого не будет — вот факты, мы возбудим уголовное дело и объявим его в международный розыск. На что Гуцериев сказал: «Александр Григорьевич, не делайте этого, это для бизнесмена смерть». Я говорю: «Я это сделаю, если он не решит этот элементарный вопрос — дайте нам работать». Керимов: «Ну, мы можем», «Нет, мы не можем»… Я сразу возбудил уголовное дело. Это было мое решение, если хотите.

Собчак: Интересы Керимова очевидны. Но кто в правительстве был заинтересован, чтобы Керимов продал и передал эти активы Прохорову?

Лукашенко: Я вам честно говорю, я не знаю, кто диктовал эти условия. Но мы с Медведевым на эту тему много разговаривали и раньше, и теперь. И он был за то, чтобы мы работали вместе. Чтобы этого не было.

Будучи в Сочи, Путин мне задал вопрос об этой ситуации. Я говорю: «Да». Ввел его кратко в курс дела. Но если Россия обеспечит объективное рассмотрение этого вопроса, мы готовы передать материал России и сами участвовать в этом.

Собчак: Россия рассмотрела, и появился Прохоров. Вы рады, что сейчас этот актив находится у него? Как вы к этому относитесь?

Лукашенко: Мне сейчас в большей степени безразлично. Новое руководство, когда пришло к власти, видимо, полагало, что Беларусь рухнет, и они займут как минимум эту нишу на международном рынке. И я их об этом предупреждал. Говорю: «Вы не совсем понимаете, что такое ваши и наши компании. У вас море таких компаний в России, и даже помощнее — Газпром, Роснефть и прочие. Наша компания — пусть не ведущая, но одна из ведущих. И вы знаете меня, я не буду заниматься какой-то эквилибристикой, а поддержу эту компанию. А у государства достаточно возможностей, гораздо больше, чем у вас, чтобы ее поддержать, и вы нам не конкурент». Так и произошло. Наша компания поднимается. Пусть цены сегодня средние, а им нужны высокие.

Собчак: Я услышала вашу позицию, я поняла все, кроме того, почему же Путин, который защищает русских даже в Крыму, здесь не защитил российского бизнесмена Керимова? Он же должен был, по сути, его защищать.

Лукашенко: Почему Путин должен его защищать? Дело не в том, русский или не русский. Вы знаете, он же юрист. Если человек виноват, если кладут на стол документ — куда деваться? Но он очень аккуратно, как вы говорите, защищал его. Не ломился в открытую дверь, нет.

Собчак: А как он его защищал?

Лукашенко: Ну, я же вам сказал. Видимо, не без него взяли это уголовное дело туда, в Россию. Наверное, там ему немного полегче, а может быть, совсем легко. Хотя и здесь он жил на квартире, мы его ни в чем не ограничивали, его посещали и мать, и отец, все, кого он хотел, покупали ему все в магазине. Но он платил за свое содержание.