Лукашенко: Это очень серьезный вопрос. И если вы думаете, что вы ее нашли, вы заблуждаетесь. У меня несколько книжек лежит на столе. Лет десять назад мною была поставлена задача: мы — нация, а какая же у нас национальная идея? Мы были советскими. Идеи были советскими. А какая идея сейчас? Мы штурмовали всем обществом, и с моим участием, этот вопрос. И на то, что было предложено, я сказал: «Нет».

Собчак: А что было предложено? В России предложено, что Россия это не Европа. Широко обсуждалось Минкультом, это не было пока принято, но все же. А Беларусь — это Европа?

ЛУКАШЕНКО: БЕЛАРУСЬ — ЭТО ЦЕНТР ЕВРОПЫ. В ПОЛОЦКЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ЕВРОПЫ. ДАЛЬШЕ МНЕ ПРЕДЛОЖИЛИ ПАТРИОТИЗМ.

Собчак: И что не понравилось?

Лукашенко: Тогда, знаете, было несколько отрядов нашей оппозиции. И я как раз относился к оппозиции конструктивной. И я никогда, как националисты наши, не выступал с позиции разрушения. Тогда была модна демократия. Я называл ее, эту демократию, «дерьмократия». Если мне припишут это выражение, я, наверное, один из первых об этом сказал. Потом, я не боялся сказать, что такое диктатура. Диктатура производства — значит, командует конвейер, он там диктатор. Не хочу к этому возвращаться.

Собчак: Так вам предложили патриотизм? Тоже как национальную идею?

Лукашенко: Ну да, но, знаете, национальная идея должна чем-то отличаться от идеи другого государства. Надо что-то такое, что могло бы захватить весь народ. Оппозиция наша говорила о «незалежности», независимости всех ото всех. Русских — на чемоданы. Причем я говорю: а как определили, он русский или не русский? Там же в жилах все перемешано.

Собчак: Есть несколько путей. Либо, действительно, незалежность, независимость Беларуси и самобытность этой культуры. Или наоборот, вернуться к союзному государству и сказать: мы вместе. Вы и Путин идете на президентские выборы. Новый парламент.

Лукашенко: И если Путин проиграет, что вы будете делать? Что вы будете делать с диктатором? Вы, такая демократичная, свободолюбивая и прочее?

Собчак: Вы же не диктатор, вы говорите.