С первых же шагов я понял, что день сегодня будет не из легких. Впереди сплошное молоко и ничего не видно, кроме носков собственных лыж, созерцание которых, признаться, уже не доставляло мне такого эстетического удовольствия, как в первые дни нашей экспедиции. За ночь насыпало довольно много снега, причем под воздействием ветра он аккумулировался в соответствии с неровностями рельефа, поэтому угадываемая на ощупь поверхность ледника напоминала, скорее, песчаные дюны. Огромные снежные бугры, чередующиеся с относительно плотными и ровными участками, создавали достаточно непростые условия для лыж и стоящих на них людей. Лыжи то взлетали вверх чуть ли не под прямым углом, то проваливались в какую-нибудь бездонную яму, то разъезжались, то внезапно сходились вместе, в обоих случаях приводя к неизбежному падению лыжника. Я не говорю уже о том, как сложно было более или менее сносно поддерживать курс. Только бы устоять на ногах, только бы не подвернуть ногу! Оглядываясь назад, я видел, как мои товарищи и собаки безропотно повторяли все замысловатые зигзаги моей лыжни. Но выбора у нас не было! Мы просто не могли позволить себе роскоши переждать хотя бы один день – слишком мало корма для собак и слишком много километров до намеченной точки финиша!

Совершенно неожиданно Этьенн вызвался идти следом за мной на лыжах, чтобы немного попридержать собак Джефа и дать мне больше свободы в выборе дороги и времени для ориентирования. Он шел метрах в тридцати позади меня, собаки Джефа постоянно его доставали, и тогда весь караван, за исключением меня и Этьенна, останавливался. А мы уходили вперед. В таких условиях, естественно, мы старались держаться кучнее, чтобы не растеряться.

Ближе к полудню у погоды стали проявляться некоторые признаки проявления сознательности: в разрывах облаков проглядывало солнце, появлялись тени и окружающий мир обретал утерянные было прекрасные черты. Во время остановки на обед ветер даже, кажется, приутих, и мы смогли относительно спокойно подкрепиться. Поймал себя, а заодно и моего сегодняшнего партнера по ланчу Кейзо на том, что все мысли и слова крутятся вокруг одной темы – еды! Жуя твердые орешки, Кейзо мечтательно рассказывал о традиционной японской кухне и грозился по возвращении в Миннеаполис угостить меня настоящим японским суши – кусочками сырой рыбы с различными приправами, – от одного упоминания которого у меня начиналось сильное слюноотделение. Скорее всего, при такой физической нагрузке нашего рациона было недостаточно, но пополнить его было неоткуда!