Уилл все пытался отыскать и объяснить, хотя бы для себя, причину столь большой разницы в подготовке его собак по сравнению с собаками Джефа или даже Кейзо. На мой взгляд, который разделяли и Джеф, и Кейзо, причина была в том, что если Джеф и Кейзо начиная с ноября тренировали свои упряжки лично, то собаки Уилла постоянно переходили, что называется, из рук в руки. Даже здесь, в Гренландии, не Уилл, а я занимался его собаками – кормил их, обувал и одевал. В отличие от людей, собаки понимают и ценят именно тех, кто непосредственно – и много – с ними работает, а не тех, кто платит за эту работу и покупает им корм. (Большинство людей, напротив же, придерживается принципа «Кто платит, тот и заказывает музыку!» и т. д.) Таким образом, в отставании уилловских собак не было ничего странного и необъяснимого: они были просто психологически несовместимы со своим каюром, и исправить это могли только время, желание и терпение со стороны предводителя.
Я предложил Уиллу еще один возможный вариант: распределить весь свой груз между упряжками Кейзо и Джефа, отдать им по две самые сильные собаки, а остальные шесть оставить везти пустые нарты. Предводитель, вроде бы, согласился с этим планом, но не спешил приступать к его реализации. Вечером во время многочисленных перестановок собак Чучи оказался без присмотра, и, пока я возился с ледяным якорем, подобрался к нартам, хладнокровно вскрыл ящик с собачьим кормом и приступил к трапезе. Завистливый лай остальных собак привлек мое внимание, и коробка (одна из последних) была спасена. Вообще чувствовалось, что собаки с каждым днем становятся все голоднее, во время кормления они были практически неуправляемы: неистово прыгали на поводках, лаяли, брызгали слюной и страшно клацали зубами.
Надо было спешить.
7 июня
7 июня
Все ниже, и ниже, и ниже Стремим мы полет наших лыж, Я Питер во снах своих вижу, Бернар видит только Париж…Погода в течение дня: температура минус 6 – минус 14 градусов, ветер юго-восточный 2–3 метра в секунду, ясно, утром туман, видимость хорошая.
Погода в течение дня: температура минус 6 – минус 14 градусов, ветер юго-восточный 2–3 метра в секунду, ясно, утром туман, видимость хорошая.
Совсем, как у Высоцкого: «Пал туман, и оказались в гиблом месте мы!» – и далее уже от меня:
Это было своего рода вольное переложение любимого изречения Этьенна, которое он любил повторять, когда нам было не слишком уютно в непогоду или когда что-нибудь не ладилось. Обычно он сокрушенно вздыхал, разводил руками и говорил, ни к кому особо не обращаясь: «Никто нас не любит». Делал ли он притом какое-нибудь исключение из собирательного «никто», оставалось загадкой, но кое-кого мы знали наверняка и всецело разделяли эту – пусть не особо жизнеутверждающую, но достаточно реальную – оценку окружающей действительности. В первую очередь он имел в виду непрекращающийся ветер, рыхлый и глубокий снег, подъемы, заструги и прочие многочисленные и, к сожалению, верные спутники нашей гренландской жизни. Скорее всего, он, конечно, делал исключения из этого, по форме белого, а по сути самого что ни на есть черного, списка – иначе для чего ему было так стремиться в Париж!