Мы еще раз познакомились. Свояк оказался Бобом, а мужичок в гараже с катером – Дэном, дядей Руди по материнской линии. Судя по тому оживлению, с которым Дэн встретил нас и особенно Боба, у него был какой-то план, реализация которого становилась возможной только при нашем общем участии. Вскоре я понял, что речь шла о строительстве нового причала для катера, так как прежний, не выдержав суровых зимних условий, был разрушен. Естественно, я принял самое непосредственное участие в этом международном проекте, и за два часа мы вчетвером возвели это уникальное сооружение. Правда, в процессе строительства Боб ухитрился свалиться в воду и получить удар стойкой по голове. Голова, к счастью, оказалась прочной, и процесс был продолжен. Когда причал был готов, состоялся торжественный спуск катера на воду и его немедленное опробование. «Johnson» есть «Johnson»: 50 километров в час – легко, и это был явно не предел как для катера, так и для двигателя. Вернулись к Лемке. У меня ноги подкашивались от новых впечатлений и от гордости за себя самого и свой крепнувший не по дням, а по часам английский. Дэйв уехал в город за собаками, и мы ожидали его сегодня вечером. Вместе с ним должны были приехать сопровождавшие собак из Фробишера Джон и Крис. Всего один день прошел на природе, а ощущение было такое, что я здесь уже давно. Жаль, конечно, что не вся команда собралась вместе, впрочем, думаю, и французам будет о чем вспомнить, если учесть, что они встретили в Нью-Йорке своих подруг.

19 июня

19 июня

Дэйв, Крис Джон и собаки приехали к Лемке только в час ночи вместо ожидаемых 10 вечера. Мы честно ждали их до последнего, уничтожив при этом все имевшиеся запасы хрустящего картофеля и выпив по три бутылки пива. Удостоверившись, что и это не помогает, мы легли спать, и, как водится, почти сразу же приехали ребята и зверята. Последних мы решили не выгружать из клеток до утра, чтобы не беспокоить наших доверчивых и гостеприимных хозяев.

Вместе с ребятами приехали еще пять человек – представители компании «Hill’s Pet Products», нашего главного спонсора по части собачьего корма. Среди них был врач, которого в основном интересовали вопросы динамики веса наших подопечных после такого тяжелого перехода в условиях довольно жесткого ограничения рациона. Уже контрольные взвешивания в аэропорту Оттавы показали, что все, без исключения, собаки потеряли в весе, и это было вполне естественно, если учесть условия, в которых они находились. Другое дело, что каждая из наших собак по-разному отреагировала на эти не то что нечеловеческие, но и в какой-то степени и не собачьи условия. Так, Горди – самая крупная из наших собак, весившая до экспедиции 102 фунта (около 46 килограммов) весила сейчас только 75 фунтов (34 килограмма), то есть потеряла 12 килограммов за два месяца, и это было очень много! Вообще, как было отмечено, организм более крупных собак более чувствителен к ограничениям в рационе, что подтвердилось на примере не только Горди, но и остальных собак, главным образом из упряжки предводителя, где были собраны самые выдающиеся в этом смысле представители породы. В любом случае нареканий по качеству собачьего корма ни у кого из нас (и, я уверен, ни у кого из собак) не было. Другое дело, что его было явно недостаточно для такого перехода. Важным практическим замечанием с нашей стороны представителям компании было пожелание заблаговременно готовить корм в норме суточного рациона, чтобы избежать необходимости рубить его в полевых условиях, что, как выяснилось, не всегда возможно сделать должным образом и потому разделить еду по справедливости, а кроме того, затягивало процесс кормления и в конечном счете приводило к голодным бунтам собак. Все эти беседы с нашими кормильцами происходили в очень теплой и домашней обстановке при полной поддержке и понимании со стороны компании «Molson» и доброго старого шотландского виски «Johnny Walker», привезенного Дэйвом и им же главным образом употребляемого. К двум часам ночи все основные участники симпозиума разошлись. Остались мы с Кейзо и Дэйвом, а также «Johnny Walker», который, несмотря на свою красноречивую фамилию, никуда, кроме стакана Дэйва, уходить явно не собирался.