И, наконец, экономическая нестабильность и неравномерность развития в эпоху глобализации касается не только отдельных отраслей экономики и провинций, но и экономического развития стран в целом. За бурным расцветом Голландии в XVI–XVII веках последовал не менее резкий спад и деградация. В начале XIX в. посол Пруссии в Голландии писал, что половина населения Амстердама находится за чертой бедности — то есть живет в нищете ([113] р.268). До этого, в XVII веке, такая же судьба постигла прежде процветавшие города северной Италии: Венецию, Флоренцию, Геную[181]. Небывалый подъем экономики, достигнутый Великобританией в XIX в., сменились экономической стагнацией и утратой ею лидирующей роли в мировой экономике в течение всего нескольких десятилетий после перехода в середине XIX в. от политики протекционизма к политике свободной торговли. В предыдущих главах приводился ряд других примеров не менее резкого ухудшения экономического положения тех или иных стран в условиях глобализации (Польша, Испания, Франция в XVII–XVIII вв., Скандинавия, Русь, Византия в XI–XIII вв. и т. д).

Что касается региональной модели развития как альтернативы глобализации, то все исторические примеры показывают стабильность экономического развития стран, развивавшихся по такой модели, обособленно от внешнего рынка. Такое развитие никогда не бывает слишком быстрым: даже США потребовалось целое столетие (1860-е — 1960-е годы) жесткого протекционизма, чтобы вывести страну в бесспорные лидеры мировой экономики. До этого для достижения той же цели Англии потребовалось полтора столетия протекционизма (конец XVII в. — середина XIX в.), а Германии, где эта задача была намного сложнее ввиду политической раздробленности и отсутствия единого емкого внутреннего рынка — два с половиной столетия протекционизма (середина XVII в. — начало XX в.). Но во всех трех приведенных примерах развитие шло неуклонно, без серьезных спадов и кризисов, опережая все страны, развивавшиеся в рамках глобальной рыночной экономики.

Еще одна особенность глобализации в экономической сфере состоит в том, что резко возрастает потребность в мобильной рабочей силе, а также в недееспособной рабочей силе, то есть к такой, по отношению к которой у работодателя не возникает никаких обязательств. Это вытекает из усиления конкуренции и нестабильности: предприниматели вынуждены искать способы, как уменьшить риски, связанные с резкими изменениями экономической ситуации. При этом понятно, что, чем меньше «лишних» инвестиций и обязательств, тем бизнес более устойчив к резким изменениям конъюнктуры. Например, если брать на работу только нелегальных иммигрантов, то для производства не требуется ни сооружения производственного помещения, отвечающего современным требованиям, ни обеспечения рабочих нормальным жильем: достаточно арендовать какой-нибудь сырой подвал для работы и бараки или вагончики для проживания иммигрантов. В случае кризиса, обвала рынка или внезапно нахлынувшей конкурирующей импортной продукции такой бизнес можно немедленно свернуть, не понеся ни копейки финансовых потерь: аренду расторгнуть, а рабочих-иммигрантов выгнать на улицу.