Рассмотренные выше экономические последствия глобализации не оставляют сомнений также и в том, что она приводит к усилению имущественного неравенства между разными слоями населения. Как известно, слово «пролетариат» возникло в античности: пролетарии, в основном наемные рабочие или безработные, а также рабы, составляли основную массу миллионного населения Рима и других крупных городов античности. Так называемые «восстания рабов», как уже не раз отмечали историки ([186] р.226), не были восстаниями только рабов: значительную часть восставших составляли свободные пролетарии. И в дальнейшем эта категория, то есть наиболее бедные, эксплуатируемые слои населения, возникала всякий раз в условиях глобализации. Как видим, чесальщики и красильщики шерсти в Италии в XIV веке были ни чем иным, как сельским пролетариатом. Массы городской и сельской бедноты, активно участвовавшие во Французской революции 1789 г. и в Русской революции 1917 г., также были пролетариями. А сегодня таким пролетариатом являются иммигранты в Европе и Америке, о чем пишут современные авторы. Но пролетариат не всегда существует как класс или большая группа людей: когда глобализация прекращается, пролетариат исчезает, как он исчез в 1950-е годы в Западной Европе и США. Таким образом, теория К.Маркса о том, что пролетариат возник как особый класс в XIX веке со вступлением капитализма в промышленную стадию и что он будет существовать всегда, пока существует капитализм, не только изначально противоречила историческим фактам, но была опровергнута дальнейшим ходом истории уже в течение столетия после создания этой теории. Как видим, пролетариат — не продукт капитализма как такового, а продукт глобализации, во все исторические периоды он являлся и является ее неизменным спутником[182].

Возможно, даже после всех приведенных выше примеров, показывающих, что пролетариат и недееспособная рабочая сила появлялись в массовых масштабах именно в эпоху глобализации, найдутся желающие утверждать, что все это является совпадением, и что тезис о пролетариате как спутнике глобализации отражает лишь мое субъективное мнение. Поэтому, чтобы такого желания не возникало, я готов привести целый ряд хорошо известных историкам цифр и экономических показателей, которые подтверждают, что с развитием процесса глобализации усиливается имущественное неравенство и ухудшается уровень жизни и условия оплаты труда простых граждан. Вот лишь некоторые из них. В Древней Греции средняя заработная плата неквалифицированного свободного наемного рабочего выросла с 1 драхмы в день в V в. до н. э. до 1,5 драхмы в день в IV в. до н. э. Но за этот же период цена хлеба выросла в 2,5 раза, поэтому реальная заработная плата сократилась за первое столетие античной глобализации почти в 2 раза ([126] рр.337–338, 285). Известно, что и на первом, и на втором этапе западноевропейской глобализации во II тысячелетии произошло резкое снижение реальных доходов основной массы населения Англии. Так, с 1208 г. по 1225 г. реальная заработная плата в Англии снизилась на 25 %, и еще на 25 % — с 1225 по 1348 гг. ([174] рр.48, 74) К концу XV в. (конец первого этапа глобализации) она опять восстановилась примерно на прежнем уровне, но затем опять начала снижаться: с 1501 г. по 1601 г. средняя реальная заработная плата английских плотников упала в 2,5 раза. И, наконец, с началом эпохи протекционизма в Англии она опять начала расти, увеличившись в 2 раза в 1721–1745 гг. по сравнению с 1601 г. ([210] р.80) Соответственно, в XVIII — начале XIX вв. в Англии мы уже не встречаем больше тех описаний беспросветной нищеты массы населения, которой характеризовались два предыдущих столетия — столетия глобализации. Но в тот же самый период мы видим, что в некогда процветавшей Голландии царит такая же нищета и деградация масс населения, которая была ранее в Англии[183].