Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Войска Первого Белорусского фронта подошли к Варшаве 30 июля 1944 года, измотанные более чем двухмесячным непрерывным наступлением, понеся огромные потери; авиация, тяжелая артиллерия, тылы с боеприпасами и горючим отстали. В намерение командования никак не входила попытка захвата Варшавы сходу, а, как уже сложилось в годы войны (Сталинградская операция, взятие Киева), охват ее с юга и севера, для чего планировалось создание двух плацдармов на Висле.

В довершение ко всему, немцы 30 июля начали мощное контрнаступление северо-восточнее Варшавы на правом берегу Вислы, нанеся тяжелое поражение советским войскам, срезав их клин и заставив отступить на десятки километров (из двухсот пятидесяти танков Третьего Гвардейского танкового корпуса осталось всего пятьдесят девять!).

И, самое главное, ни советское командование, ни правительство ничего не знали о готовящемся восстании. Оно началось 1 августа, а польский премьер-министр Миколайчик, находившийся в это время в Москве, сообщил о нем Сталину лишь третьего числа.

Наша 8-я Гвардейская армия, совместно с Первой Польской, сумела создать плацдарм именно 1 августа южнее Варшавы, в районе Магнушева. Но мы ничем не могли помочь Варшаве, отбивая непрерывные атаки немцев, обороняя и пытаясь расширить плацдарм.

Варшавское восстание, успешно начавшееся, уже было обречено на провал. Его руководители либо не знали, либо игнорировали известный (Ленинский) постулат, что «оборона суть смерть вооруженного восстания».

Немцы бросили на его подавление мощные сухопутные силы, авиацию, тяжелую артиллерию. Один за другим районы польской столицы превращались в руины. Десятки тысяч мирных жителей уничтожались или бросались в концлагеря. Восставшим не хватало снаряжения, боеприпасов, продовольствия. К тому же среди самих сражавшихся не было политического единства. Армия Крайова и Армия Людова (АЛ) имели собственные подразделения, зачастую они действовали несогласованно. Никакого контакта с командованием Красной Армии и Войска Польского руководители восстания устанавливать не желали.

В конце августа — начале сентября восставшие оказались в критической ситуации. Командующий! АК генерал Бур-Коморовский уже обдумывал планы капитуляции, а возможное сотрудничество с Войском Польским называл «предательством».

В этих условиях польские патриоты, невзирая на партийную принадлежность, пошли на прямое установление связи с советским и польским командованием. Для этой цели были выбраны женщины-разведчицы, зарекомендовавшие себя в ходе боев с немцами. К сожалению, не удалось разыскать материалов о подвигах этих девушек и женщин в ходе восстания.