Попытка пресечь разблокирование парламента захлебнулась, поскольку большинство военнослужащих отказались выполнять приказ. Если и стреляли, то главным образом поверх голов. Прицельно по людям били, скорее всего, снайперы с крыш близлежащих домов. Несмотря на огонь провокаторов, ранивших 5 бойцов (один из них скончался) и офицера Софринской бригады, войска не вступили в бой. Две роты Софринской бригады (без оружия) почти в полном составе (по другой версии — только 80 человек) перешли на сторону парламента.

По версии командира бригады В. Васильева («НЕГ», 30.09.94), переход солдат на сторону Конституции был всего лишь маневром с целью избежать столкновения с агрессивной толпой. Это позволило софринцам организованно погрузиться в машины и отбыть. Позднее софринцы, хорошо обученные в Баку и Фергане, Карабахе и Осетии, были вооружены и направлены в Останкино, где командир запретил своим бойцам стрелять, а своему заместителю с группой БТР на МКАД — подчиняться нервозным приказам. Через месяц оба командира были уволены из армии «за совершение поступка, порочащего честь военнослужащего».

Из воспоминаний очевидца («Солидарность», № 23, 1993):

«Резерв ОМОНа у гостиницы „Мир“ вскочил, засуетился. „Желтый Геббельс“ поперхнулся на полуслове. С Арбата слышны крики, хлопки газовых гранат. Каскоголовые стоят со щитами в две линии от мэрии к нам ‹…› На Арбате (нам не видно из-за сквера) явно идет страшная драка. В воздухе тянет „черемухой“. Хлопают выстрелы — одиночные, очередь. Газовые патроны? Холостые? И вдруг ряды ОМОНа смешались, толпа рвется вдоль мэрии, а по пандусу ДС хлынуло разноцветье флагов, плакатов, счастливых возбужденных лиц. ‹…›

А перед нами у гостиницы „Мир“ кипит схватка. Строй каскоголовых лопнул, часть отступает по пандусу мэрии, остальные отбиваются перед гостиницей. У них выдирают щиты. „Желтый Геббельс“, взревев на немыслимом форсаже, улепетывает в сторону „Баррикадной“. БМП выкатывается вперед, на людей, и вдруг как-то криво застывает. На него лезут демонстранты. Нет, это уже не демонстранты, это повстанцы! Вот он снова взревел, крутнулся на месте и удирает. Успевшие зацепиться на нем люди закрывают смотровые щели. Омоновцы сдирают людей за ноги, лупят палками. Вдруг резко и близко бьет автомат, все катятся горохом с брони, кого-то хватают, бьют, а толпа все напирает. И вот рухнул строй. Опрометью разбегаются наемники Лужкова, Борового и Ко, бросая щиты, каски, шинели. БМП рванулся назад, вспыхнул от удачно брошенной бутылки с бензином и, загасив пожар фреоновым облаком, умчался вслед за своей разбегающейся армией. Толпа рвется за ними. Кто-то в погонах, приостановившись, бьет из автомата очередью — весь рожок. Я ясно вижу падающих, но остановить катящуюся человеческую волну сейчас не смогли бы даже танки».