Захваченных в Останкино людей свозили на Малую спортивную арену Лужников, потом туда же стали поступать те, кто был в Белом Доме. Пьяная омоновская солдатня грозила убийствами, постреливала в потолок и избивала всех подряд, затем избиения продолжались в отделениях милиции.

Получив сигнал сверху, разная сволочь, называющая себя творческой интеллигенцией, хлынула на телеэкран, раздувая кампанию лжи. За ними потянулись и более приличные люди, еще днем раньше осуждавшие Ельцина. На тех, кто выражал хотя бы малейшее сомнение в том, что расстрел людей стоит поддерживать, журналисты набрасывались подобно цепным псам. Страх толкал на подлость. А потом возникла привычка к подлости. Годами с телеэкрана стране пересказывали ложь, порожденную мятежом. До сих пор многие уверены, что жертвы в «Останкино» — на совести защитников Конституции.

В волну лжи нырнул и Григорий Явлинский, пытавшийся до того момента занимать позицию «над схваткой». Он в своем выступлении по телевидению призвал Ельцина применить силу для «подавления фашиствующих, экстремистских, бандитских формирований, собранных под эгидой Белого Дома» — вплоть до армейских подразделений. «Президент должен проявить максимальную жесткость и твердость в подавлении бандитствующих элементов», — говорил Явлинский («Российские вести», 05.10.93).

У страха глаза велики. Тем более, если пугать начинают близкие соратники. В ночь с 3 на 4 октября Егор Гайдар использовал телевидение, чтобы призвать безоружных сторонников выйти на защиту Президента к Моссовету и Кремлю. Планировалось, в случае чего, снова прикрыться щитом из живых людей.

Позднее Гайдар объяснил свои действия так: «Вы думаете, мы напрасно просили москвичей собраться у здания мэрии на Тверской? Ничего подобного. Там в подвалах много оружия, и мы, в случае необходимости, хотели раздать его забаррикадировавшимся в Кремле». И действительно раздавали. С этим оружием из арсеналов Лужкова номенклатурные боевики штурмовали парламент.

В ту же ночь замминистра финансов взял на фабрике Гознак под расписку 1 миллиард рублей. Эта была первая поощрительная порция для расстрельных бригад. Вторую — 11 миллиардов — у Центробанка через несколько дней взял сам Гайдар. К концу года деньги вернули, зачерпнув их из других источников.