Документальная литератураУкриана. Фантом на русском полестр 2
Светлый фон
Уже в «Слове о законе и благодати» митрополита Иллариона наш народ заявляет о себе устами великого духовного подвижника как о едином русском народе! Речь идет о середине одиннадцатого века и о письменной традиции, которая фиксирует исторические реалии много времени спустя начала их бытия. И только в двадцатом веке, тысячу лет спустя, народ русских на глазах у только что осознавших свое национальное единство немцев, французов, итальянцев начинает разваливаться на украинцев, белорусов, великороссов. И эти три территориальные общности начинают дробиться: на галичан, русинов и просто украинцев — первые, на полещуков, чернорусов и остальных белорусов — вторые; на казаков и прочих русских — третьи.

Этот антиисторический процесс должен быть остановлен, пока русский народ не превратился в жалкие и смешные этнические лохмотья». [42, с. 80].

Этот антиисторический процесс должен быть остановлен, пока русский народ не превратился в жалкие и смешные этнические лохмотья». [42, с. 80].

Мы разделённый народ. И не только потому, что миллионы наших соотечественников оставлены за пределами нынешней России. Дело ещё и вот в чём. «В середине XIX века мы беспечно приняли так выгодную полякам, немцам, евреям идею дробления русских на три самостоятельных «народа» — русских, украинцев и белорусов. Новоиспеченным народам… стали спешно создавать отдельную от русского народа историю». [45, с.204]. Получается, мы сами себя разделили. Задолго до Беловежья.

Мы разделённый народ. И не только потому, что миллионы наших соотечественников оставлены за пределами нынешней России. Дело ещё и вот в чём. «В середине XIX века мы беспечно приняли так выгодную полякам, немцам, евреям идею дробления русских на три самостоятельных «народа» — русских, украинцев и белорусов. Новоиспеченным народам… стали спешно создавать отдельную от русского народа историю». [45, с.204]. Получается, мы сами себя разделили. Задолго до Беловежья.

Теперьхватились, да, не поздно ли?! Поменявший взгляды своей молодости Костомаров в работе «Две русские народности» (1862) писал об этом так: «Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси, идея двух русских народностей не представлялась в зловещем виде, и самое стремление к развитию малороссийского языка и литературы не только никого не пугало призраком разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью».

Теперьхватились, да, не поздно ли?! Поменявший взгляды своей молодости Костомаров в работе «Две русские народности» (1862) писал об этом так: «Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси, идея двух русских народностей не представлялась в зловещем виде, и самое стремление к развитию малороссийского языка и литературы не только никого не пугало призраком разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью».