В своем романе «Счастье-несчастье», описывая Кишинев, Вельтман констатировал: «Приехать из глухого переулка белокаменной Москвы на перекресток брожения и столкновения всех древних народов Азии и Европы и найти их в такой дружбе и согласии очень приятно».

Произведения об А.С. Пушкине в Бессарабии и о его окружении воистину бесчисленны, но не назвать знаменитого поэта в разделе, посвященном ромам Бессарабии, было бы неправильно.

Во время пребывания в бессарабской ссылке А.С. Пушкин имел возможность путешествовать по краю. Сблизился с местными ромами, был пленен красотой Земфиры – дочери одного из местных цыганских баро.

Вообще, ссылка Пушкина носила весьма специфический характер, что дает основание предположить, что он, как и его друг Липранди, выполняли специальное задание правительства. Например, известно, что греческое движение за освобождение Греции «Филики этерия» пользовалось немалой поддержкой российских властей, а сам поэт состоял в ее рядах. Цыгане, кстати, часто оказывали помощь этерийцам, в частности помогая им незаметно перемещаться.

Цыганская тема Пушкина обросла массой легенд. Согласно одной из историй Пушкин, путешествуя с цыганским табором, жил в шатре отца Земфиры. Оттуда и убежала Земфира с цыганом, а ее соплеменники водили за нос влюбленного поэта. Подобными историями пестрит Интернет⁵⁰¹.

И все же, благодаря слову Александра Сергеевича, уже на протяжении нескольких веков миллионы жителей Российской империи, позже – СССР, а в настоящее время – постсоветского пространства ассоциируют молдаван и Бессарабию с цыганами, которые «шумною толпой по Бессарабии кочуют»⁵⁰².

В творчестве А.С. Пушкина цыганская тема и Бессарабия нашли достойное место. Об этом написано немало серьезных и глубоких исследований. В связи с этим авторы не видят смысла повторяться, следует лишь подчеркнуть, что многие стороны культуры повседневности ромов, представленные Пушкиным, лишний раз подчеркивают, что автор постарался вникнуть и разобраться не только в культуре ромов, их фольклоре, но, как тонкий психолог, сумел глубоко вникнуть в психологию народа, сканировал его эмоциональную сторону.

В заключение, необходимо констатировать, что ромология, как отдельное научное направление, нуждается в серьезном развитии. Наличествует еще безбрежное число тем и проблемных вопросов, касающихся всестороннего изучения культурного наследия этого яркого, красивого и многострадального народа. Вместе с тем важно, что направление, долгое время практически не изучавшееся, наконец сдвинулось с мертвой точки, благодаря прежде всего коллегам из Молдовы и их российским⁵⁰³ и болгарским партнерам⁵⁰⁴.