Писавший о населении Новороссии и Бессарабии А.А. Скальковский обращал внимание на приспосабливаемость ромов к иноконфессиональному окружению: «В нашем крае, с весьма давних времен цыгане обитали уже в Крыму и Бессарабии. В первом были они магометане, во второй христиане греческого исповедания, по обычаю этого бродящего народа, приемлющего, по наружности, веру того народа, среди которого проживает»⁴⁷⁴.

Говоря о Бессарабии, автор замечает, что в середине XIX в. (Скальковский пишет: «в наше время») за исключением Бессарабии и Крыма цыгане нигде не живут оседло. «В Бессарабии они замечательны тем, что приписаны к земле и тогда как все тамошние поселяне (царане) пользуются личною свободою, они составляют класс крепостных людей, принадлежащих, как собственность, господарям и помещикам, от чего и именуются там коронными и крепостными цыганами. В 1812 г., то есть при занятии области русским правительством, считалось их 1140 семейств, или 3400 д. о. п., а в 1838 г. было там уже коронных крепостных цыган до 16 000 д. о. п. Впоследствии коронные, т. е. казенные, цыгане, поселенные подобно евреям, образовали особую земледельческую общину в двух селах: Каир и Фараоновка, в Аккерманском уезде, имеющую до 1583 д. о. п. Сии последние по Высочайшему указу 1839 года 29 мая, вместе с кочующими цыганами, которых было до 1600 д. о. п., причисленные к Дунайскому козачьему войску; и образованные в станицах на общих правилах этого войска, участвуют в военной и кордонной его службе»⁴⁷⁵.

Можно утверждать, что ромы Бессарабии попали под эксперимент российских властей еще с 1818 г., когда была учреждена контора коронных цыган для пресечения их бродяжничества. Эти усилия принесли определенный результат. Но меры в отношении государственных цыган усилились еще больше после 1839 г., когда их всех причислили к казачьему сословию и часть из них успешно осели на земле и даже попали в служилое казачество, о чем повествует историк.

И. А. Анцупов обратил внимание на то, что 29 мая 1839 г.⁴⁷⁶ коронные цыгане были причислены к казачеству, еще поселили 150 семей в разные станицы, а другие, числясь в войске, продолжали проживать в различных частях края, в том числе в городах. Историк ссылается на данные 1855 г., согласно которым кроме Фараоновки и Каира цыгане жили в Староказачьем (более 90 д. о. п.), а позднее в Акмангите (67 д. м. п.) и Михайловке (50 д. о. п.). Чтобы научить их сельскому хозяйству, к ним подселяли казаков из молдаван и украинцев⁴⁷⁷.

А.И. Защук. Писавший в начале второй половины XIX в. А.И. Защук отмечал сложный процесс привыкания ромов к сельскому хозяйству и военной службе, выделяя их среди других народов, пополнявших ряды казачества того времени: «Разнородные сословия, из которых составились Новороссийское войско, как-то: бывшие усть-дунайские и буджакские казаки, греки, сербы, болгары и албанцы, служившие волонтерами при армии, и другого звания люди, в разное время причисленные к войску, свыкшись с давнего времени с местным образом жизни, не представляют теперь никаких особенностей в правах и обычаях, которые отличали бы их от прочих жителей южной Бессарабии. Одни только цыгане, много лет уже поселенные в Фараоновке и Каире и вновь водворенные между казаками в станицах, при всей заботливости о них войскового начальства, не могут быть приучены к образу жизни и правильному труду поселян. Неисправимая лень, беспечность и склонность к бродячей жизни – отличительные черты их характера; хлебопашеством они занимаются неохотно, только по принуждению и настоянию со стороны начальства, и то в самых ограниченных размерах, часто недостаточных для прокормления семейства их; скота имеют очень мало и не заботятся о приобретении его и других хозяйственных потребностей. Многолетний опыт убеждает, что из цыган старого поколения нельзя сделать поселян, которые сознавали бы пользу земледелия и заботились бы о своем благосостоянии. Многие из них во время состояния в полках на службе делаются хорошими и исправными казаками, но, возвратясь в дома на льготу, опять становятся ленивыми и беспечными»⁴⁷⁸.