Не столь нова мысль: если книга – товар, то и литература, ставшая книгой – товар. Такой же, как сметана или майонез. Книжная торговля и обращается с книгами уже точно так же, безжалостно выкидывая с полок книгу позапрошлого года издания: у  нее как бы истек срок годности. И нет тут никаких сантиментов: просрочено – так просрочено! Отличие от майонеза одно: мы не знаем, кто автор майонеза «Слобода» или таблеток «Эспумизан» (а у них есть именно автор: тот, кто разработал рецептуру и технологию производства), но знаем имена авторов других товаров – от «Акунин», «Браун», «Дашкова» до «Улицкая», «Устинова», «Яхина». Я вовсе не стремлюсь принизить талант и роль персон, чьи имена стали хорошо продаваемыми торговыми марками, я лишь подчеркиваю сходство подходов к их распространению, продаже. Не исключено, что маркетологи начнут прописывать и соответствующим образом рекламировать книги определенного рода, как медицинские средства, рассматривая политические пристрастия покупателей, как своего рода заболевания, а книги – как лекарства от них: испытываешь неприязнь к политику П – принимай, то есть читай писателя Б-ва, ненавидишь такой-то период отечественной истории – помогает писатель С-ин и так далее.

В чем же предмет моей озабоченности, что мне не нравится в происходящем? На чьей я стороне?

Я на стороне культуры как фактора развития не только самой себя, но и общества в целом. Причем развития в том направлении, которое я считаю верным, в котором отношения между людьми описываются формулой «человек человеку друг, товарищ и брат», в котором живется безопасно и счастливо, в котором развитие личности, творчество стоят на первом месте… Это общество и такие люди не возникают сами по себе, не возникают они и как следствие торжества т.  н. принципов свободного рынка или либеральных ценностей, опирающихся на примат индивидуализма. Я уверен, что для движения в этом направлении, у литературы есть своя важная, незаменимая функция – воспитание морали, воспитание нового человека. Такая литература в рамках существующего литературного процесса с описанными выше определяющими факторами и мотивациями успешно существовать не сможет. И я обеспокоен тем, что такая литература оказывается в весьма тревожном положении. У нее остаются очень небольшой ареал обитания и, соответственно, очень тихий голос, слабое влияние. Ей осталось одно – внутренний порыв автора, пишущего «в стол». Здоровое общество, заботящееся о своем будущем, должно обеспечить такого рода литературе специальные меры защиты, поддержки на государственном уровне.