Поговаривали также, что стычки Северов порой принимали характер открытой вражды, и однажды сын даже схватился за меч. (О том, что Каракалла давно мечтает убить отца, в Риме уже говорили открыто.)

Этот невероятный эпизод случился уже в самом конце кампании во время переговоров о мире. Север нашёл в себе силы сесть на коня, хотя ему и пришлось подвязать свои слабые ноги, и возглавить отряд гвардейцев, во главе которых вместе с Каракаллой он поехал на встречу с каледонскими вождями, согласившимися сдать оружие. Когда варварский отряд уже показался в виду римлян, Каракалла внезапно осадил коня и выхватил меч из ножен. Охрана императора заметила это и подняла крик. Септимий оглянулся и увидел сына с обнажённым мечом в руке. Тот смутился и сделал вид, что сгоряча выхватил меч, увидев варваров. Септимий промолчал и спокойно провёл переговоры. Зато, когда все вернулись в римский лагерь, император вызвал Каракаллу к себе в палатку. Когда тот пришёл, он обнаружил в палатке самого отца, а вместе с ним префекта претория Папиниана и секретаря Кастора. Перед ними на столе лежал меч, до которого Каракалла мог легко дотянуться. Север спросил сына, зачем он так спешит убить отца, который и так уже стар и болен, да ещё на виду у всего войска? Пусть он лучше убъёт его сейчас, когда никто из воинов не видит, а если не может, то пусть прикажет Папиниану, тот выполнит его приказ. Каракалла вяло отнекивался, хотя всем всё было понятно. И всё осталось по-прежнему.

Сивенне считает, что Каракалла и в этом случае не злоумышлял против отца, а собирался напасть именно на каледонцев, как он впоследствии несколько раз делал со своими противниками. Может быть. Но это тоже было бы воинское преступление.

Север, конечно, прекрасно понимал, что Каракалла будет проблемным императором и в гневе иногда грозился его убить, но ведь лучшего наследника у него не было. По крайней мере, этот был умным и активным. Гету он считал ещё худшим вариантом. Именно поэтому он и прощал старшего сына.

Выход римской армии на северную оконечность острова Британия и большие собственные потери, как мы уже знаем, вынудили каледонцев просить мира. Септимий дал его им, вернув Риму Валентию, область между стенами, но захватив и плодородную южную часть будущей Шотландии.

Вероятно, именно после этой капитуляции каледонцев Север двинулся к краю Британии (то есть к берегу Северного моря, вероятно, где-то в Морей-Фёрт) и наблюдал за движением солнца. Таким образом, уже была зима, когда императоры вернулись в Эбуракум, где они провели остаток зимы и раннюю весну 210 г.