Умирал как пристало мужчине — спокойно, в полном осознании, что приближается конец. Заранее велел заготовить порфировую урну, куда следует вложить его прах после кремации. Затем эта урна должна была быть доставлена в Рим и упокоена рядом с прахом Марка Аврелия. Так он пожелал.

«Говорят, что последние слова его были следующие: „Я принял государство, раздираемое повсюду междоусобиями, а оставляю его в состоянии мира даже в Британии. Старый, с больными ногами, я оставляю моим сыновьям власть твердую, если они будут ее достойны, но — слабую, если они будут недостойны ее“» [Элий Спартиан, Север XXIII].

За минуту до кончины он погладил урну рукой и произнес грустные, но гордые слова: «Ты вместишь в себя человека, для которого был мал целый мир». Своим сыновьям Север оставил политический завет — короткий, но красноречивый: «Живите в согласии, обогащайте солдат, а об остальных можете не думать». Это и был главный принцип его правления.

Тело Септимия в военной форме было возложено на костёр в Эбуракуме и оба сына поднесли к дровам зажжённые факелы. Воины, совершившие вокруг костра древний ритуал бега, бросили в огонь свои мелкие подношения усопшему, прах его был собран в упомянутую урну и отвезён в Рим, где похоронен в мавзолее Адриана.

По постановлению римского сената Септимий Север был объявлен божественным.

«Его очень любили после смерти или потому, что злоба уже улеглась, или потому, что исчез страх перед его жестокостью» [Элий Спартиан, Север XIX].

«После его смерти все высоко оценили его главным образом потому, что впоследствии государство в течение долгого времени не видело ничего хорошего ни от его сыновей, ни после них, когда многие устремились к власти и Римская империя сделалась добычей для грабителей» [Элий Спартиан, Север XIX].

Со своей стороны, добавим, что Септимий Север, несомненно, считал своим идеалом правителя Марка Аврелия, при котором прошла его молодость и хотел на него походить. Однако, править без крови у него уже не получилось. И характер был не ангельский, и ситуация другая. Сам же Септимий в борьбе за власть низвёл влияние сената на ничтожный уровень и не восстановил его потом, а ведь сенат был противовесом императорской власти, дававшим устойчивость политической системы империи, воспитывавшим кадры управленцев и полководцев, формировавшим ответственную имперскую элиту. Лучшие императоры всегда понимали это. Снижение роли и влияния сената неизбежно вели к снижению качества элиты и будущие императоры начали черпать опору преимущественно в армии. Однако, армия была не тем организмом, который способен заменить квалифицированную элиту общества. Это и привело очень скоро к бешеной череде военных переворотов и гражданских войн, ослабило оборону и экономику империи и, в общем, стало началом конца Рима.