А вот начальник генерального штаба ОКХ Гальдер в дневнике с восторгом записал 14 сентября: «На юге прямо-таки классическое развитие операции на окружение». 18 сентября Гальдер уже удивляется, почему советские войска не идут на прорыв и пишет: «Наблюдаются лишь разрозненные попытки пробиться на северо – восток». Это означает, что в маневренной войне, мысля категориями позиционной войны Первой мировой, нельзя было победить.

Другой значительной причиной поражения под Киевом было отсутствие взаимодействия различных родов войск: авиации, сухопутных сил, военной речной флотилии. Отвод войск за Днепр, выход немцев к Днепру обрекло корабли Пинской военной флотилии на гибель.

Еще одна причина киевской катастрофы – низкий уровень исполнительской дисциплины советских генералов и отсутствует контроля за выполнением приказов со стороны командующего Кирпоноса.

Есть вина в Киевской катастрофе и разведки, и штабов, и, в частности, Генерального Штаба РККА во главе с маршалом Шапошниковым. Разведка не смогла вовремя определить переход танковых дивизий из Днепропетровска, Запорожья и Каховки в Кременчуг. Только 5 сентября 1941 разведка делает предположение о возможном использовании танков и мотопехоты на Кременчугском плацдарме, но доказательств предоставлено не было и штабные офицеры эти предположения не учли. Вследствие стремительных действий немцев, информация в штаб ЮЗФ и в Генштаб в Москву поступала с опозданием, когда изменить ситуацию было уже невозможно. Историк А. Исаев отмечает, что гоняться за немецкими танковыми дивизиями в приграничных боях было трудно танковым корпусам РККА, а стрелковым дивизиям вообще невозможно. Даже когда вырисовывалась вся картина действий немцев Генштаб и штаб ЮЗФ продолжали действовать по инерции, не внося изменений в планы, в соответствии с ситуацией. Вот яркий тому пример – в то время, когда надо было помочь войскам ЮЗФ вырваться из кольца, нанеся удар в слабом месте кольца окружения, Тимошенко проводит удар на Ромны. Эта операция имела бы значение на 15 – 20 дней раньше, потому что планировалась она, чтобы остановить танковые и моторизованные дивизии Гудериана. А когда войска были уже в окружении, это наступление было просто бессмысленной потерей техники и человеческих жизней. Если бы удар нанесли южнее, возможно последствия катастрофы были бы менее трагичны.

Ночью 13 сентября в телефонном разговоре маршалов Шапошникова и Тимошенко Шапошников фактически признавал и свою вину за Киевскую катастрофу: «Развитие действий танковых частей с Кременчугского плацдарма можно было ожидать». К сожалению, ответственность за эти ошибки понесли рядовые солдаты и офицеры РККА, оказавшиеся в Киевском котле.