Сергей Соколов:
«Где-то после последнего концерта в феврале 80-го года он подходит и говорит: „Петрович, сделай мне фотографию на память, чтоб без микрофона, без фона там”. Ну, значит, я приезжаю, он нормальный: не подстрижен, не привел себя в порядок. Говорит: „Брось ты, на могилку и так пойдет”. Хорошо, нашли простынь, тут я его необязательно только в фас и в профиль, я его по-разному. Он руками размахивает, что-то рассказывает: „Такой, свободной съемки фотографию обязательно мне на памятник”. Говорю: „Ты что ж собрался, Аркаша”. Но я уже знал от Львовской Галины Павловны, что он плоховато себя чувствует. Но здесь на концертах незаметно было».
Галина Львовская: «Коленки трясутся, потому что, насколько я узнала, у него был инфаркт до этого, он в Москве его, правда, перенес. Ну и представляете состояние человека, когда он даже не мог передвигаться в районе квартиры, пройти 200 метров по улице один, и всегда хотел, чтоб была какая-то поддержка, кто-то рядом шел. В последнее время грустный он: не жаловался, но говорил, что плохо себя чувствует: „Я устал, я устал”. И соответственно репертуар весь, который он в последнее время пел, – грустные песни. В основном „Свечи”, вот почему-то ему нравилось „Сгорая, плачут свечи…”»
Галина Львовская:
«Коленки трясутся, потому что, насколько я узнала, у него был инфаркт до этого, он в Москве его, правда, перенес. Ну и представляете состояние человека, когда он даже не мог передвигаться в районе квартиры, пройти 200 метров по улице один, и всегда хотел, чтоб была какая-то поддержка, кто-то рядом шел. В последнее время грустный он: не жаловался, но говорил, что плохо себя чувствует: „Я устал, я устал”. И соответственно репертуар весь, который он в последнее время пел,
грустные песни. В основном „Свечи”, вот почему-то ему нравилось „Сгорая, плачут свечи…”»
В квартиру к Галине Львовской, у которой живет Северный, постоянно приходят люди, посмотреть на легендарного короля блатной песни как на некую диковину. Ведь его голос всенародно известен, а в лицо его почти никто не знает.
Галина Львовская: «В пятницу вечером пришли товарищи послушать Аркадия, принесли закуски там какие-то и, естественно, выпить. Сидели они часов до трех, видимо, немного перебрали, потому что через час после их ухода ему стало плохо. Я спустилась вниз, потому что телефона тогда не было еще, и вызвала „скорую”; где-то через два с половиной – три часа приехала „скорая”».
Галина Львовская:
«В пятницу вечером пришли товарищи послушать Аркадия, принесли закуски там какие-то и, естественно, выпить. Сидели они часов до трех, видимо, немного перебрали, потому что через час после их ухода ему стало плохо. Я спустилась вниз, потому что телефона тогда не было еще, и вызвала „скорую”; где-то через два с половиной – три часа приехала „скорая”».