Правда первоначальные реваншистские планы Пилсудского и польской элиты шли гораздо дальше, и были нацелены на восстановление Великой Польши в границах 1772 г., которые охватывали Курляндию с Балтийским побережьем, Литву, Белоруссию, Волынь на Западе и распространялись далеко на Восток к Киеву и Одессе. Однако полякам пришлось умерить свои аппетиты, с учетом требований Антанты и настроений украинских националистов.

Новые цели польское руководство изложило в документе для командного состава Волынского фронта, подготовленном по указанию Пилсудского 1 марта 1920 г. В нем подчеркивалось, что «глава государства и польское правительство стоят на позиции безусловного ослабления России… В настоящее время польское правительство намерено поддержать украинское национальное движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши, как экономической — для создания себе рынка сбыта, так и политической»[3718].

Историк М. Мельтюхов приводит массовые примеры методов войны армии: «страны, называвшей себя бастионом христианской цивилизации в борьбе против большевизма и вообще «восточного варварства», страны, по Черчиллю, «Свободы и славы Европы»[3719]. Будущий министр иностранных дел Польши в 1930-е годы Ю. Бек рассказывал своему отцу — вице-министру внутренних дел, как в конце 1918 г. он с товарищами пробирался через «большевизированную Украину»: «В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности». Периодически предпринимались жестокие бомбардировки не имевших гарнизонов городов, медицинских учреждений… Занятие населенных пунктов сопровождалось расправами с местными представителями советской власти, а также еврейскими погромами[3720]. По свидетельству представителя польской администрации на оккупированных территориях М. Коссаковского, убить или замучить большевика не считалось грехом. Один офицер «десятками стрелял людей только за то, что были бедно одеты и выглядели, как большевики… были убиты около 20-ти изгнанников, прибывших из-за линии фронта… этих людей грабили, секли плетьми из колючей проволоки, прижигали раскаленным железом…». Коссаковский был очевидцем следующего «опыта»: «кому-то в распоротый живот зашили живого кота и побились об заклад, кто первый подохнет, человек или кот»[3721]. «В оккупированных районах Украины польская армия грабила население, сжигала целые деревни. Пленных красноармейцев подвергали пыткам и издевательствам. В Ровно поляки расстреляли более 3 тыс. мирных жителей… За отказ населения дать польским оккупантам продовольствие были полностью сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирилловка и др. Жителей этих деревень расстреляли из пулеметов…»[3722]. 29 мая 1920 г. Правительства РСФСР и Советской Украины обратились к правительствам Англии, Франции, США и Италии с нотой, в которой выражали протест против бесчинств польских захватчиков. Приводился ряд фактов, свидетельствовавших о варварском поведении польских оккупантов на Украине. Нота указывала, что правительства стран Антанты являются ответственными за нападение Польши на Советскую республику[3723]. 2 и 11 июня правительства РСФСР и УССР вновь обратились к странам Антанты с нотой о варварстве польской армии, указав при этом, что «прекрасный собор Святого Владимира, эта не имеющая себе равных жемчужина русского религиозного зодчества и уникальный памятник с бесценными фресками Васнецова, был уничтожен поляками при отступлении только потому, что они желали выместить свою злобу, хотя бы на неодушевленных предметах…»[3724]. Но защитники «цивилизации и демократии» на этот раз молчали…