За время войны польские войска взяли в плен более 146 тыс. человек. В 1921 г. наркоминдел Чичерин в ноте протеста Польскому правительству указывал на издевательское содержание российских пленных, оценивая их количество в 130 тысяч — из которых 60 тысяч погибло[3741]. За все последующие десятилетия на территориях бывших польских концлагерей в Тухоле и Пулавах не возникло ни одного мемориала в память о погибших от голода, эпидемий и варварского отношения надзирателей…[3742]
За время войны польские войска взяли в плен более 146 тыс. человек. В 1921 г. наркоминдел Чичерин в ноте протеста Польскому правительству указывал на издевательское содержание российских пленных, оценивая их количество в 130 тысяч — из которых 60 тысяч погибло[3741]. За все последующие десятилетия на территориях бывших польских концлагерей в Тухоле и Пулавах не возникло ни одного мемориала в память о погибших от голода, эпидемий и варварского отношения надзирателей…[3742]
Несмотря на подписание мирного договора, с территории Польши до конца 1922 г. постоянно засылались банды белогвардейцев. Только в Белоруссии действовало около 40 банд, переброшенных из Польши с постоянным контингентом в 3000 человек. Руководство бандами осуществлялось «Народным союзом защиты родины и свободы», обосновавшимся при содействии польского правительства и французской военной миссии в Варшаве[3743]. Неслучайно, как отмечает А. Зданович, «главным противником после окончания Гражданской войны и вплоть до начала 1935 г. для чекистов и военных являлась Польша, за которой стояли капиталистические «титаны» — Франция и Англия…, только в июле 1932 г. в Москве удалось подписать польско-советский договор о ненападении»[3744].
Во время польско-советской войны «Знамя Единой России фактически подняли большевики, — приходил к выводу Шульгин, — Конечно, они этого не говорят… Конечно, Ленин и Троцкий продолжают трубить Интернационал. И будто бы «коммунистическая» армия сражалась за насаждение «советских республик». Но это только так сверху… На самом деле их армия била поляков, как поляков. И именно за то, что они отхватили чисто русские области…»[3745]. Польская агрессия всколыхнула патриотические чувства даже в белой армии. Под лозунгом защиты от польского нашествия в Красную Армию начался массовый переход многих тысяч белых офицеров.
«Когда ранней весной 1920-го я, — вспоминал вл. кн. Александр Михайлович, — увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев. Я только и думал: «Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от ее западных рубежей!» Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню…, я всей душою желал Красной Армии победы. Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года…, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство»[3746].