Именно эта особенность привела к тому, что «угрозы перепроизводства в нашей стране, — как восклицал Струмилин, — оказались совершенно эфемерными. Несмотря на бурные темпы восстановительного процесса, рост покупательной способности в стране обгонял даже эти темпы возрастания продукции, и страна все время испытывала высокую конъюнктуру, которую в терминах капиталистического рынка можно бы назвать «товарным голодом»»[1511].

Потребительский кризис в рыночных условиях создается со стороны спроса и выражается в «перепроизводстве», а в плановых — предложения, что выражается в «товарном голоде» — «недопотреблении» (т. е. в недопроизводстве потребительских товаров, в том числе и по доступным ценам). Советская модель «это не рыночная экономика, а экономика потребления, — пояснял видный немецкий политэкономист Р. Гильфердинг, — То, что произведено и как произведено, определяется теперь не ценой, но государственной плановой комиссией, которая устанавливает характер и размеры производства. На взгляд извне цены и заработная плата все еще существуют, но их функция полностью изменилась. Они больше не определяют ход производства… Цены и заработная плата теперь только инструменты распределения, определяющего ту долю, которую каждый человек должен получить из общей суммы, которую центральное правительство выделяет всему населению… Цены стали символами распределения, но они больше не являются регуляторами национальной экономики»[1512]. В Учебном пособии для вузов по экономике советской торговли (1934 г.) специально пояснялось, что «категория стоимости совершенно неприменима к экономике СССР»[1513]. «Наши цены являются не выражением закона стоимости…, — подчеркивалось в известном учебники политэкономии Лапидуса и Островитянова, — а орудием планового сознательного руководства»[1514]. «Денежная форма советского товара, — подтверждал Институт экономики АН СССР (1940 г.), — не выражает стоимости»[1515].

Потребительский кризис в рыночных условиях создается со стороны спроса и выражается в «перепроизводстве», а в плановых — предложения, что выражается в «товарном голоде» — «недопотреблении» (т. е. в недопроизводстве потребительских товаров, в том числе и по доступным ценам).

Советская модель «это не рыночная экономика, а экономика потребления, — пояснял видный немецкий политэкономист Р. Гильфердинг, — То, что произведено и как произведено, определяется теперь не ценой, но государственной плановой комиссией, которая устанавливает характер и размеры производства. На взгляд извне цены и заработная плата все еще существуют, но их функция полностью изменилась. Они больше не определяют ход производства… Цены и заработная плата теперь только инструменты распределения, определяющего ту долю, которую каждый человек должен получить из общей суммы, которую центральное правительство выделяет всему населению… Цены стали символами распределения, но они больше не являются регуляторами национальной экономики»[1512].