Правда, на стр. 177 автор начинает главу «Страх и предубеждение» с фразы «В 1700 году Россию ещё не боятся». То есть в шестнадцатом веке её начинают бояться, а в начале восемнадцатого ещё не боятся. «Но вот наступают годы Семилетней войны 1756–1763 годов. Российские вооружённые силы наголову громят одну из сильнейших армий Европы – армию Пруссии» (стр. 177). А через две страницы даётся описание этого периода «Семилетняя война – время невиданной активизации всех негативных стереотипов, извлечение на свет божий всех скверных суждений, всех отрицательных мнений о России и русских.

Середина – конец XVIII века – время формирования основных политических мифов о России, трансформация литературных и бытовых мифов в политические. Тех самых, которые до сих пор невероятно мешают нам жить» (стр. 180).

Но не кажется ли странным ожидать от Европы хвалебных песен о России, когда её армия победоносно входит в Берлин, который ничем самой России тогда не угрожал? Россия отстаивала свои имперские интересы и интересы других воюющих с Пруссией государств. Кому же это понравится? И кто же не станет говорить пакости о своём враге? Мы ведь тоже не ругали Германию, а даже заключили с нею мирный договор и приглашали их специалистов в свою страну, и успешно торговали с нею до последнего дня, когда она вероломно напала на Советский Союз, преследуя имперские цели. И антифашистские статьи появлялись в нашей печати крайне редко, не смотря на разгул фашизма в Германии, хотя в ней самой было немало немцев, боровшихся в то время с фашизмом, объединившихся в подпольную организацию «Красная капелла», о трагической судьбе которой написал в своём дневниковом романе «Мемориал» чисто случайно избежавший смертной казни участник этой организации писатель Гюнтер Вайзенборн. Зато после нападения на нас мы уже камня на камне от фашистов не оставили, тогда как даже сегодня есть немало приверженцев фашизма. И это вполне естественно. Врагов никто не уважает.