Как и у большинства сотрудников Hughes, у Тома была яростно независимая жилка, которая не поддавалась военной дисциплине и другим военным махинациям. Он был художником, с глазами и сердцем как у художника. Он также был солидным русским лингвистом и вскоре увлекся техническими и социальными аспектами жизни и работы в Воткинске. Том быстро подружился с парой единомышленников, Джастином Лиффлендером и Джимом Стюартом, и трио сформировало ядро того, что на месте сошло за контркультурное движение.

Трое офицеров роты OSIA — я, Стью О'Нилл и Джон Сарториус — были изгоями из разреженного мира майоров, подполковников и полковничьих чинов и быстро нашли общий язык с этими мятежниками. Нашей штаб-квартирой был покер-рум Джастина, из которого вынашивались многочисленные заговоры между раздачами карт, кубинскими сигарами и ледяным пивом. К нам часто присоединялись Сэм Израэлит, Джим Люшер и Джим Хэнли, настоящий мозговой трест, стоящий за всеми техническими успехами, которыми мы пользовались в Воткинске.

И Том принес свою гитару. Сначала Том потчевал нас каверами на популярные песни или его собственные работы на ирландскую тематику. Однако где-то в конце 1989 года Том начал работать над чем-то новым. Будь то в подвале у Джастина, в телевизионной гостиной Рузвельта или в ОСС во время смены, Тома можно было найти выбирающим мелодию, напевающим текст и записывающим все это на листках бумаги, которые он периодически мог скомкать и выбросить. Эта песня поразила Тома, и у кого-то возникло ощущение, что он стремится к совершенству.

Он достиг этого совершенства.

Медленно, но верно была разработана и освоена мелодия, за которой последовали тексты, над которыми Том работал, как над изношенной костью. Иногда он подбрасывал идею тем из нас, кому посчастливилось наблюдать за его работой, в поисках обратной связи и подкрепления. К тому времени, когда песня была закончена, многие из нас нашли больше, чем просто самих себя, в словах, которые он написал, учитывая нашу близость к их созданию.

Песня «Молитва о любви» была публично представлена во время собрания американских инспекторов, врачей и медсестер Ижевского кардиологического центра в конференц-зале этого центра. Зал был битком набит американскими инспекторами и их хозяевами. Свет погас, и одинокая фигура — Том Мур вышел на сцену с гитарой в руке и начал петь свою навязчивую оду любви и романтике. Проще говоря, это был волшебный момент, который запечатлелся в сознании тех, кому посчастливилось стать его свидетелями, не оставив в доме ни одного сухого глаза. Он получил заслуженные овации стоя.