А потом, вот так, все было кончено.

Прощай, коммунизм

Прощай, коммунизм

11 июня 1990 года, находясь в Москве в рамках еженедельного «почтового пробега» VPMF, Чак Майерс и Том Мур встретились с главным кардиологом Евгением Одиянковым за ужином в ресторане «Глазурь» в центре Москвы. В марте Одиянков был избран на Съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР), а после созыва съезда был дополнительно избран в Верховный Совет РСФСР. Он был в Москве на съезде Верховного Совета и направил приглашение инспекторам, когда узнал, что они здесь.

В ходе ужина Одиянков ознакомил двух инспекторов с работой нового российского законодательного органа. Ижевский кардиолог, ставший политиком, выразил сожаление, что работа съезда продвигается очень медленно. Одиянков обвинил новизну российского эксперимента в демократии, когда новоизбранным депутатам просто не хватает опыта в том, как эффективно организовать политическую работу. В некотором смысле Одиянков рассматривал неэффективность съезда как скрытое благо, поскольку присущая ему политическая некомпетентность помогла замедлить темпы реформ, что, по мнению Одиянкова, было необходимо, если система должна была быть изменена без того, чтобы восстать против изменений.

Когда речь зашла о председателе Съезда народных депутатов РСФСР Борисе Ельцине, Одиянков признал, что его первоначальное негативное мнение сменилось восхищением его целеустремленностью и трудовой этикой, когда дело дошло до проведения подлинных реформ в России. Одиянков выразил надежду, что Ельцин и Горбачев смогут поладить, высказав мнение, что «два умных человека на таких ответственных должностях», по логике вещей, должны быть в состоянии достичь соглашения, которое было бы наилучшим для всех.

Одиянков отметил, что проблема, с которой столкнулись и Ельцин, и Горбачев, заключалась в том, что они столкнулись с экзистенциальным экономическим кризисом, который сводился к одной вещи — нехватке денег, чтобы платить за вещи. Центральное место в решении этого вопроса, по мнению Одиянкова, занимало стремление Бориса Ельцина обеспечить приоритет российских законов над советскими — например, российский бюджет должен разрабатываться российскими законодателями, а не советскими. «Как РСФСР может добиться какого-либо прогресса в улучшении экономической ситуации, — риторически спросил Одиянков, — не имея контроля над собственным бюджетом?»

Одиянков также обсудил ухудшающееся состояние отношений между американскими инспекторами и Советами в Воткинске. Он сказал им, что официально обратился в Удмуртское управление КГБ по поводу того, почему отношения были такими плохими. КГБ ответил, что они не виноваты, добавив, что за каждый аспект американо-советских отношений в Воткинске отвечает Министерство оборонной промышленности. (Действительно, 13 июля американские инспекторы провели встречу с местным отделением КГБ в Воткинске, где присутствующие сотрудники КГБ рассказали инспекторам то же самое — они не контролировали отношения между инспекторами и Воткинским заводом. Это было исключительной компетенцией Министерства оборонной промышленности.)