Беспокойство Одиянкова по поводу экономики последовало за выступлением председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова на Съезде народных депутатов СССР 25 мая 1990 года. Предложенная Рыжковым «шоковая терапия» в первую очередь повлияла бы на российскую экономику, и все же этот план не был рассмотрен представителями российского народа.

Что касается русского народа, то, если судить по реакции граждан Удмуртской Республики, доклад Рыжкова не произвел впечатления. «Концепция перехода к регулируемому рынку, — отметил репортер «Удмуртской правды», — заставила меня и моих товарищей по работе почувствовать себя так, словно нас окатили ледяной водой». Всего пять лет назад советское руководство заявило, что экономика переживает период ускорения, сообщение о том, что «впервые за многие десятилетия абсолютный размер общественного производства и его эффективность падают», сильно поразило многих читателей.

Одна из проблем, с которой пришлось столкнуться читателям плана Рыжкова, заключалась в том, что доклад Рыжкова не дал им повода для размышлений при рассмотрении его достоинств.

«Текущие цены, — писал Рыжков, — не отражают фактических расходов и не соответствуют спросу и предложению. Эти цены невозможно использовать даже для проведения серьезного анализа состояния экономики».

Предложение Рыжкова значительно снизило бы уровень жизни среднестатистического советского рабочего. Замечание Одиянкова о нехватке денег было не просто проблемой для правительства, но реальностью для советского гражданина. Например, в то время как зарплата токаря могла увеличиться на 30–40 рублей в месяц, относительная стоимость жизни увеличилась примерно на 70–80 рублей в месяц. Короче говоря, советскому заводскому рабочему для выживания требовалось 500 рублей в месяц, но он получал всего 350–370. И это было до того, как предложения Рыжкова по затягиванию поясов вступили в силу.

Коллективная неуверенность, охватившая Советский Союз, и граждан Удмуртской Республики в частности, была отражена в письме в редакцию, написанном Виктором Чирковым, инженером механического завода имени Чепецкого в Ижевске, который был членом Коммунистической партии с 1982 года. Сравнивая письмо Чиркова с письмом, написанным Ниной Андреевной еще в 1988 году, во время 19-й Всесоюзной конференции и первоначального стремления Горбачева к структурным изменениям в управлении Советским Союзом, редакция «Удмуртской правды» отметила, что его послание было «неприятным», и, хотя редакционная коллегия может быть несогласна с его содержанием: «каждый должен иметь право выражать свое мнение».