После окончания разговора по служебным вопросам он сказал, что считает необходимым поговорить со мной по вопросам, не связанным со служебной работой. В этой части разговора, который носил уже неофициальный характер, УЛЬМЕР заявил, что ему известно о моем участии в заговорщической организации.

Я хорошо знал УЛЬМЕРА по работе, знал его как человека, с которым считается заговорщическое руководство ГУПВО, знал, что о нем были хорошего мнения. Поэтому осведомленность УЛЬМЕРА о наших антисоветских делах для меня не могла быть неожиданностью. Я спросил его, откуда он знает о моем участии в заговоре. УЛЬМЕР ответил, что знает об этом от ФРИНОВСКОГО, с которым он связан по заговорщической линии.

Вопрос РОШАЛЮ: Какую конкретно предательскую работу проводил УЛЬМЕР?

Ответ: Позже, но в том же 1936 году у меня с УЛЬМЕРОМ был еще один разговор. Он сообщил мне тогда, что ведет практическую антисоветскую работу по линии своего отдела.

Непосредственной связи по практической антисоветской работе между нами не было. Я знал, что оперативным отделом занимался ФРИНОВСКИЙ и поэтому не видел необходимости вмешиваться в этот вопрос. Тем более, что как начальник политотдела я к работе Оперативного отдела никакого отношения не имел.

Вопрос РОШАЛЮ: Какой УЛЬМЕРУ был смысл устанавливать с вами антисоветскую связь, если практической увязки по заговорщической работе у вас не было?

Ответ: УЛЬМЕР знал мою роль в ГУПВО как заместителя Начальника Управления и понимал, что в заговорщических целях я занимал не последнее место. Он знал также, что я пользуюсь известным авторитетом, знал, что ФРИНОВСКИЙ со мной считается. В этом и был смысл, тем более, что УЛЬМЕР мог предполагать, что по практическим вопросам антисоветской работы ему возможно придется со мной сталкиваться. Я допускаю, что ФРИНОВСКИЙ также мог указать УЛЬМЕРУ на необходимость установления со мной связи.

Вопрос УЛЬМЕРУ: Вы слышали показания РОШАЛЯ. Вы это подтверждаете?

Ответ: Нет, не подтверждаю. О том, что РОШАЛЬ — заговорщик, я слышу только сейчас. У РОШАЛЯ я был 4 раза, причем два раза, приходя к нему, я получал от него выговоры. Один, с глазу на глаз, я у него никогда не был.

О том, что мы оба являемся заговорщиками, разговора не было.

В 1937–38 году РОШАЛЬ приходил на доклад к ФРИНОВСКОМУ и особенно настоятельно просил показать протоколы арестованных пограничников по Дальнему Востоку. Я долгое время не давал эти протоколы, считая невозможным давать РОШАЛЮ показания арестованных по войскам без особого распоряжения, хотя он и говорил, что такое распоряжение ФРИНОВСКОГО имеется.