Возвращаясь в Москву с Дальнего Востока и зная о своем предстоящем назначении во флот, ФРИНОВСКИЙ в присутствии моем, ГРУШКО, ЛИСТЕНГУРТА и МИНДАЛЯ сказал: «Вот здесь все свои; не хочется и нельзя уходить мне из Наркомата, недоделана большая работа, Николай Иванович (ЕЖОВ) остается один, не вытянет он один, буду добиваться, чтобы оставили в Наркомате». Закончив этот разговор, после паузы, ФРИНОВСКИЙ добавил: «Ну а меня вы знаете, кто будет трепаться, что говорится в моем кабинете, тому — голову с плеч».

По прибытии в Москву ФРИНОВСКИЙ целые дни просиживал у ЕЖОВА.

По приезде Л. П. БЕРИЯ, переселившись в кабинет, который ранее занимал БЕЛЬСКИЙ, ФРИНОВСКИЙ принимал у себя всех начальников отделов. Встретив меня в коридоре, (я работал тогда уже у нового заместителя наркома) ФРИНОВСКИЙ спросил меня, что там БЕРИЯ делает, за что берется?

Я ответил, что новый заместитель Наркома организует секретариат, а о планах его работы мне ничего не известно.

В сентябре 1938 года ко мне зашел ФЕДОРОВ и спросил, бываю ли я у ФРИНОВСКОГО. Я ответил, что нет. ФЕДОРОВ тогда мне сказал, что он бывает у ФРИНОВСКОГО часто, советует мне делать тоже и заходить к нему или в наркомат, а если нет, то на дачу.

Вскоре после этого разговора ФРИНОВСКИЙ позвонил мне по телефону и попросил заехать к нему, чтобы доработать записку о пограничных войсках Дальнего Востока, которую нужно было направить в ЦК. ФРИНОВСКИЙ добавил, что он позвонил БЕРИЯ, чтобы меня отпустили. Я поехал к ФРИНОВСКОМУ. При этой встрече с ФРИНОВСКИМ я вошел в кабинет после выхода оттуда ФЕДОРОВА. ФРИНОВСКИЙ спрашивал, что нового в Наркомате, что делается и что надо закончить записку […]

После этого разговора я у ФРИНОВСКОГО был второй раз, в феврале 1939 года. Приехал к нему после звонка МИНДАЛЯ с передачей просьбы ФРИНОВСКОГО заехать и дать ему справку, что числящаяся за ним шифртелеграмма ЦК № 113/ш передана мною ШАПИРО […]

После этого разговора я ФРИНОВСКОГО больше не видел и не говорил с ним.

Вопрос: Вы скрываете ваши заговорщические планы по подготовке вооруженного восстания.

Ответ: О подготовке вооруженного восстания мне ничего не известно. С полным сознанием суровой ответственности, которую я несу за измену, мною откровенно изложено все, что относится к моей заговорщической деятельности и предательской работе других участников заговора. Я не скрыл от следствия все наши гнусные замыслы по подготовке государственного переворота в стране и убийству руководителей партии и Советского народа.

Прошу поверить, что, если бы я знал о готовившемся вооруженном восстании, я бы и это не утаил от следствия.