Документальная литератураОбречены воеватьстр 215
Светлый фон
После объединения при Бисмарке Германия сделалась ключевой военной и экономической державой континентальной Европы. Тем самым она сильнее прежнего угрожала британскому промышленному и морскому доминированию и явно стремилась изменить европейский баланс сил. Поначалу она добивалась всего-навсего большего уважения, но рост морского могущества Германии обернулся ожесточенной гонкой морских вооружений с Великобританией. Англо-германское соперничество, наряду со вторым «фукидидовским» стрессом между Германией и Россией, сыграло важнейшую роль в разрастании локального балканского конфликта до масштабов мировой войны.

 

С 1860 по 1913 год доля Германии в мировом производстве выросла с 4,8 процента до 14,8 процента, и по этому показателю страна обошла своего главного конкурента, Великобританию, чья доля снизилась с 19,9 процента до 13,6 процента[871]. До объединения в 1870 году Германия произвела только половину британского объема стали, а к 1914 году выпускала уже в два раза больше, чем Великобритания[872]. К 1880-м годам Бисмарк добился для страны колониальных владений в Африке и торговых форпостов в Китае, Новой Гвинее и на нескольких островах в южной части Тихого океана. Однако эти владения были несопоставимы с обширными заморскими империями Великобритании или Франции, а сам Бисмарк не принадлежал к числу энтузиастов империализма. Но новый немецкий император Вильгельм II, уволивший Бисмарка в 1890 году, решил, что его страна станет «мировой державой», а этот статус требовал наличия сильного военно-морского флота.

В 1890-х годах немецкий адмирал Альфред Тирпиц выбрал курс на соперничество с ведущей морской силой Европы, Великобританией. Призванный внушить британцам уважение к Германии, новый немецкий флот перепугал британских лидеров и спровоцировал интенсивную гонку морских вооружений. Первый лорд адмиралтейства граф Селборн озабоченно делился мыслями в 1902 году: «Я убежден, что новый и огромный немецкий флот строится исключительно в преддверии войны с нами… [Британский посол в Германия убежден, что] при принятии решений о дальнейшей военно-морской политике мы не вправе игнорировать очевидную ненависть немецкого народа или этот дерзкий вызов со стороны немецкого флота»[873].

Появление у Германии нового флота сказалось не только на британской морской политике, но и на взглядах британцев на международные дела. Как отмечает историк Маргарет Макмиллан: «Морская гонка, в которую Германия втягивала Великобританию ради налаживания отношений, вместо этого побудила британцев не просто строить больше кораблей, но и отказаться от привычной отчужденности от Европы и сблизиться с Францией и Россией»[874]. Подъем Германии заставил задуматься о том, что она сможет без труда одолеть своих континентальных соперников и сосредоточить силы на побережье напротив Великобритании; это, наряду с любым вызовом британскому морскому господству, Лондон счел неприемлемой угрозой.