Новый образовательный стандарт на такой подход притязает, хотя и не всегда в равной мере успешно. Его можно упрекнуть в прямо противоположном тому, в чем его упрекают либеральные словесники: он недогружен серьезными произведениями, он слишком еще уступчив к сюсюкающему подходу, отбирающему произведения для изучения школьниками не по их объективной литературной, нравственной, цивилизационной, философской и религиозной значимости, а по их «понятности детям». Рядом с Гомером и Мильтоном всё ещё слишком много Паниковского, хотя и меньше, чем было прежде.

Странная установка на примитивизацию и большую понятность книг детям в наши дни, проистекает из ложного понимания причин отказа «поколения гаджетов» от чтения. Некоторые полагают, что всё дело в детской тупости, а потому, если детям предложить вместо сложного что-то попроще, попонятней, «посовременней», то они с большей легкостью это… тут, видимо, следует написать «схавают».

На самом деле, наши дети не читают как раз потому, что их потребность в примитивном информационном обмене исчерпывающе удовлетворяется видеоблогерами ютуба, фанфиками в контакте и рэпом в наушниках. Им просто незачем читать. И единственное, что могло бы подвигнуть их к чтению – это встретиться с тем, чего в интернете не выдают. «Братья Карамазовы» имеют в этой аудитории предпочтительные шансы перед «Каштанкой» и перлами современной прозы именно потому, что в них есть твердое ядро, которое не встречается в кашеобразном виртуальном опыте современного школьника.

Несомненным плюсом нового стандарта является присутствие в нём древнерусской литературы, хотя и в меньшем объеме, чем следовало бы, но, всё-таки, с попыткой хотя бы осведомить школьников о её существовании. Поэтому не случайно «гильдейские словесники» так возмущаются и кричат о «профанации», требуя сослать «Хождение за три моря», «Житие преподобного Сергия» и «Поучение Владимира Мономаха» в «спецсшколы». Они безукоризненно точно понимают, что появление этих произведений и знакомство с ними, пусть на самом профанном уровне (можно подумать, сами словесники-эксперты знакомы с ними профессионально?), изменит саму структуру восприятия учащимся русской литературы, которая приобретет, наконец-то, отчетливый национальный и цивилизационный облик и перестанет начинаться с Пушкина, тем самым вырывая Пушкина из традиции.

Особенно уморительно звучат жалобы профессиональных словесников на «непроходимость» обязательного списка из 235 произведений. Мол, кто может всё это прочесть за 5 лет? Огромное количество наших детей, разумеется, может. Может и гораздо больше. Захочет ли?