Обязательность списка для того и нужна, чтобы появилась дополнительная мотивация к чтению. Нравится нам или нет, но школа – это инструмент для принудительного просвещения и без слова «обязан» в ней ничего не получится. Без слова «обязан» время, отданное от себя литературой просто захватят другие предметы, прежде всего естественные и математические, не знающие снисходительности – ты либо решил уравнение, либо нет.

Обязательное прочтение, обязательное заучивание наизусть, это такие же уравнения. С их помощью формируется содержание словесного мира и образа мышления школьника. Либо он понимает и способен сам сказать «там о заре прихлынут волны», либо его уровень владения словом «танцы в моей кровати – снимай скорее платье», и это еще не худший вариант, тут хотя бы никакого жаргона.

Жалуясь, что немыслимо проходить всё, что перечислено, наши либеральные учителя, конечно же, лукавят. Все отлично понимают, что в реальном учебном процессе что-то будет пройдено, а что-то нет. Что-то запомнится меньше, а что-то больше. Картина учителей и школьников павших в неравном бою с «Анчаром» является чисто пропагандистской. И князь лапшой той напитал свои послушливые стрелы…

Реальный спор идет совсем о другом. Кто главный в образовательном процессе – литература или «литераторша».

Наши учителя, к сожалению, делятся на два типа. Одни отбывают скучную унылую повинность, лишь бы вернуться домой к котлетам и детям. Другие чувствуют себя великими актерами на провинциальной сцене своих классов разыгрывающими шекспировскую трагедию. Этот второй тип педагога, выступающего в огнях рампы, произносящего страстные монологи, увлекающего детей, формирующего их мировоззрение и миропонимание и считается у нас «хорошим учителем».

Не буду закидывать этот тип камнями и ставить под сомнение его нужность, особенно в условиях когда явно недостаточная зарплата и низкий статус учителей в обществе, оставляют единственную возможность талантливому человеку не бросить педагогику – это реализовать себя в таком вот театре. Однако, согласитесь, в этом типе есть нечто вампирическое. Вместо формирования умов такие педагоги зачастую хотят иметь безраздельную власть над душами. И, конечно, с этой, именно с этой, целью остро нуждаются в пресловутой «вариативности», которая позволит им подбирать инструменты воздействия по своему вкусу.

Конечно советские учителя ухитрялись «зажигать» и в рамках довольно убогой и односторонней тогдашней программы и доводить школьников до рыданий над Павкой Корчагиным, но, с тех пор как появился выбор да хоть между Улиссом и Улицкой, дело пошло заметно веселее, а потому сужение поля маневра до «Полтавы» и «Бородина» да еще и с присовокуплением Владимира Мономаха, вызывает нервозность.