Реальным «сепаратизмом» белые практически не занимались. Единственный из вождей Белого движения, которого до сих пор выставляют «сепаратистом» – атаман Донского Войска генерал Краснов. Его «сепаратизм» был сугубо вынужденным и оборонительным – как, например, карантин при эпидемии чумы.

Правда, надо признать, что он использовал для обоснования этого сепаратизма недопустимые в плане русского национального единства приёмы. Наиболее известный из них, который до сих пор ставится ему в вину – это лозунг «Казаки защищают свою независимость от русских».

Но его во многом оправдывает то, что этот лозунг описывал реальное положение дел: насильно согнанные, большей частью, в РККА великороссы шли против самобытности и жизненного уклада казаков, которым, как считали большевики, надо было «устроить Карфаген». Единственные из великороссов, кто шёл воевать против казаков более или менее добровольно – это люмпен-пролетариат, обозлённый верной службой казаков Царю в 1905–1907 годах, да «иногородние» крестьяне Дона и Кубани, которым большевики обещали казачью землю. То есть перед нами опять та же самая классовая рознь с теми же самыми разжигателями. Их и надо признать виновными в расколе русского народа.

Ещё один момент, до некоторой степени оправдывающий Краснова и других казачьих атаманов. В то время теория этноса и нации только-только начинала складываться, а многие понятия этой теории применительно к России и русскому народу вообще до сих пор однозначно не определены. Само собой, тогда это было ясно ещё меньше. И если сейчас большинство вменяемых русистов согласно с тем, что казаки – это особый субэтнос, находящийся, однако, в составе единого русского народа, а «Казакия» – это проект, стоящий в одном ряду с «Ингерманландией» и «украми», то в ту эпоху об этом писали только в самых общих и неопределённых выражениях.

Разобравшись с «интервентами» и «сепаратистами», перейдём к реальным обвинениям против вождей Белого движения, которые наиболее рьяными современными «добровольцами» (то есть провокаторами, работающими на раскол русского народа и прикрывающимися высоким именем Белой идеи) неизменно оставляются в стороне. Эти обвинения можно и должно выдвигать, только основываясь на точке зрения идейного русизма. Иначе говоря, мы должны выяснить: что же именно было в Белом движении нерусского.

Не так уж и много, но это «немногое» оказалось той самой «закваской», которая заквасила всё тесто и сделала изначально русскую, высокопрофессиональную и неплохо вооружённую Добровольческую армию беспомощной перед «полководцами» из числа бывших аптекарей, фельдшеров да мобилизованных под угрозой расстрела кадровых «военспецов». По одной простой причине – это «немногое» было выбрано вождями добровольцев в качестве лозунгов и знамён. Перечислим это вкратце: «непредрешенчество», «учредиловка» и, как ни странно, «единая и неделимая Россия». Если же охарактеризовать нерусское в Белом движении одним словом, то это слово будет – «феврализм».