Конечно, такая схема работает только в одном случае – когда большинство участников руководствуется более или менее одной и той же системой понятий и ценностей, или хотя бы признаёт её правильность в качестве идеала, к которому надо стремиться. Поэтому принцип соборности проще всего реализуется там, где он и возник, – а именно в Церкви.
Если же речь идёт о светском соборе, то и на нём должны присутствовать некие авторитетные для всех ценности, вокруг которых и будет вестись работа. Во времена, когда Русь была православной, эту роль играли представители Церкви, которые улаживали возникающие споры и мягко поправляли мнение большинства, которое не всегда является безусловно правым (даже относительно честные выборы в Учредительное собрание показали, насколько русский народ оказался подвержен глубоко не русским партийным идеям).
В наше время, когда воцерковлённость русского народа оставляет желать много лучшего, таким авторитетом мог бы стать документ, формулирующий национальную идею, типа сильно улучшенной «Русской доктрины», а представителям Церкви на таком соборе могла быть предоставлена прежняя роль – «третейского судьи» и миротворца. Ну и завизировать соборные документы своей подписью – всё-таки сакральность там и всё такое.
Бесплодность же Учредительного собрания заключается именно в том, что у него такого высшего морального авторитета не было (да и не предполагалось изначально). А единственным реально эффективным «третейским судьёй» Учредительного собрания, как мы знаем из истории, оказался матрос Железняк.
«
Обратимся, наконец, к «единой и неделимой России». Вещь это, что греха таить, хорошая – но только до тех пор, пока не превращается в самоцель или, хуже того, в абсолютную ценность.
Именно это имеет место быть в наши дни. Всякие попытки разобраться с антирусским руководством «национальных республик» в составе РФ жёстко пресекаются с помощью одного-единственного вопля «кремляди»: «Караул!
Это ельцинист, национал-сепаратист, он за развал России!» Мифические «единая Россия» и «единая российская нация» представляются в виде самых сакральных и абсолютных идей, выше которых ничего вообще быть не может.
Мифическими же и глубоко вредными для России и русского народа эти вещи являются по следующим причинам.
Нельзя говорить ни о какой «единой России» на территории кургузого обрубка «Эрэфии», лишённого Малороссии, Белоруссии и Северного Казахстана. Вышеупомянутые территории – это тот минимум, о котором можно говорить как о «единой России», то есть о национальном государстве русского народа, поскольку эти земли в подавляющем большинстве населены именно русскими.