«Слабоуправляемые части, напуганные атаками с низких бреющих полетов авиацией противника, отходят в беспорядке, не представляя собой силы, могущей сдержать противника».
«Слабоуправляемые части, напуганные атаками с низких бреющих полетов авиацией противника, отходят в беспорядке, не представляя собой силы, могущей сдержать противника».
Такого, как в ЗапОВО, где почти вся 4-я армии, включая аэродромы ее авиации, осталась без противовоздушной обороны, больше нигде не было.
Таким образом, воевать без артиллерии войскам невозможно, без нее можно только проводить учения. И эта неготовность артиллерии, дополняемая ссылками Павлова и Клича на то, что «хозяин все знает», заставляла командиров расценивать мероприятия Павлова даже после директивы 18 июня всего лишь как проведение привычных учений и закладывать мыслишку, что, может, обойдется без войны. Во всяком случае, в ближайшее время.
Именно за полную неготовность артиллерии генерала Клича приговорили к расстрелу.
Глава VI 20 июня
Глава VI
20 июня
Первый откат
Первый откат
Но если 18 июня войска прикрытия западных округов вышли на свои боевые позиции, то почему многие приграничные дивизии не оказались там утром 22 июня? Эта поистине драматическая история оказалась не в одно действие.
20 июня в Киевском особом военном округе начался отвод войск со своих участков обороны, занятых 18 июня, в тыл. Войска отводились почти по всей границе округа.
87-я стрелковая дивизия 5-й армии, рассказывает маршал И.Х. Баграмян:
«20 июня, т.е. за два дня до войны, Генеральный штаб распорядился отвести все части дивизии из этого района в тыл, чтобы не вызвать провокационных действий со стороны фашистов. Но все же, чувствуя приближение войны, генерал Алябушев на свой риск оставил в предполье укрепленного района три стрелковых батальона, которые в последующем сыграли весьма положительную роль в развертывании боевых действий дивизии»287.
«20 июня, т.е. за два дня до войны, Генеральный штаб распорядился отвести все части дивизии из этого района в тыл, чтобы не вызвать провокационных действий со стороны фашистов. Но все же, чувствуя приближение войны, генерал Алябушев на свой риск оставил в предполье укрепленного района три стрелковых батальона, которые в последующем сыграли весьма положительную роль в развертывании боевых действий дивизии»287.
Баграмян вспомнил только об одной 87-й сд, хотя как начальник оперативного отдела округа был в курсе о положении всех его войск. Однако и об этой дивизии он узнал якобы не в силу своего служебного положения, а только спустя много лет от маршала В. Г. Куликова, встретившего войну под Владимир-Волынским в звании младшего лейтенанта. Привлекая Куликова в свидетели, Баграмян пошел на значительные неудобства. Ибо в этом случае получалось, что Генштаб свои директивы как бы направлял сразу младшим лейтенантам, минуя оперативный отдел штаб округа. Но Баграмяна можно понять. Сообщая тот факт от себя лично, ему пришлось бы рассказывать, что приказ на отвод давался практически всем приграничным дивизиям, а не одной 87-й сд.