Картина красноречивая – войска отводились во всех четырех армиях КОВО.

Но при отводе задачу войскам быть в боевой готовности не отменяли, они в боеготовности всего лишь выполняли некоторые (какие – об этом чуть позже) передвижения в пределах своей полосы обороны.

Тем не менее даже такой отвод войск, когда война была на носу, – серьезный шаг, и для этого нужна была серьезная причина. Баграмян правильно указывает, почему это сделали, – Генштаб отводил войска в тыл, «чтобы не вызвать провокационных действий со стороны фашистов».

Но почему 18 июня провокаций не побоялись, а 20-го хоть и немного, но пошли на попятную?

ЧП № 2

ЧП № 2

Мысль о возможности роковой провокации, способной ввергнуть СССР в пучину гибельной войны на два фронта, гвоздем сидела в умах советского генералитета и руководства Наркомата обороны.

Вывод приграничных дивизий на позиции 18 июня сам по себе доказывает – в Москве уже твердо знали, что война есть дело ближайших дней (точнее, 20-22 июня). Но могло ли в таком случае советское правительство за эти дни вновь не попытаться предотвратить войну, будь для этого хоть один шанс из тысячи? Неделю назад это сделали обходным путем – публичным заявлением от 13 июня, провоцируя Гитлера на объяснение позиции Германии. Но тогда он глухо смолчал. Отчего теперь не обратиться к нему напрямую?

21 июня Геббельс записал в своем дневнике (он вел записи за предыдущий день, т.е. в данном случае за 20 июня):

«Молотов высказал желание приехать в Берлин, но получил резкий отказ. Он еще наивно рассчитывал на что-то. Это следовало сделать хотя бы полгода назад»289.

«Молотов высказал желание приехать в Берлин, но получил резкий отказ. Он еще наивно рассчитывал на что-то. Это следовало сделать хотя бы полгода назад»²⁸⁹.

Когда обратился Молотов, Геббельс не сказал. Но это указал в своем дневнике начальник генштаба Вермахта Ф. Гальдер. 20 июня он сделал там следующую запись:

«Совещание с разбором обстановки… г. Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером»290.

«Совещание с разбором обстановки… г. Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером»²⁹⁰.

То есть 18 июня Молотов обратился к Гитлеру с предложением принять его, а когда 20 июня Гитлер ему отказал, то Геббельс с Гальдером сразу отметили это в своих дневниках.

Расчет советского руководства очевиден: согласится Гитлер – отсрочка войны хоть на несколько дней. На это, видимо, мало надеялись, но если последует отказ, то это еще одно прямое доказательство, что война неизбежна.