Из такого поведения Коробкова, Шлыкова и Сандалова видно, что на тот момент армейское начальство не приказывало, а скорее, как ни странно, лично уговаривало командиров не выполнять приказ, который оно, по приказу сверху, отдало всего несколько часов назад – в ночь с 20 на 21 июня! Если старый приказ стал не нужен, то не надо ездить по войскам и отменять его всем составом Военного совета. В таком случае достаточно написать новый приказ, отменяющий прежний, и отправить его с офицером для поручений. (Как, к примеру, через двадцать часов отправили с офицерами штаба приказ о вводе в действие «красного пакета», хотя еще не имели на это права.) И подчиненные выполнят его без всяких уговоров, поскольку с подписанием приказа начинается прокурорский надзор за его исполнением и перспективой военного трибунала неподчинившимся.

Следовательно, Коробков тогда подобного приказа подписать не мог. Не имея законного приказа сверху, а только негласные указания начальства, Коробков лично проехал по занявшим позиции войскам, заставляя командиров отменять боеготовность.

И уж совсем необычный случай произошел в ПрибОВО. Причем следует обратить внимание, какую изворотливость проявили те, кто отменял боеготовность, встретив упорное противодействие тех, кто хотел ее сохранить. Несколько батальонов из двух дивизий 11-й армии генерал-лейтенанта Морозова отвели в тыл, в полевые лагеря. Хотя там они тоже находились в готовности к немедленному выходу на позиции, но тем не менее – в лагерях, километров за 30 от границы. Причем им удалось совместить несовместимое – формально выполнить «Директиву 20.6.41» о выводе войск на боевые позиции, одновременно фактически отведя их от границы. И парадокс, в тоже время остаться формально правым, выполнив еще и требования плана прикрытия!

Дело в том, что план прикрытия ПрибОВО содержал два положения, которые армейское командование использовало для придания законности своим действиям, когда его «придавили» из Генштаба. В полосе обороны 11-й армии, в районе Казларудских лесов (где находились лагеря 5-й и 188-й сд), план предусматривал создание тылового оборонительного рубежа и противотанкового района, из которого силами 3-го мехкорпуса, 10-й противотанковой артбригады и четырех-пяти стрелковых дивизий предполагалось наносить контрудары по прорвавшемуся противнику³⁴³. То есть после нападения немцев определить места их прорывов, а затем наносить там контрудары. Но требуемых стрелковых дивизий в том районе 20–21 июня еще не было. Только через два-три дня туда должны были подойти находившиеся в пути 126-я и 23-я, а также перевозившаяся из ЛВО 16-я стрелковая дивизия. Поэтому их там временно заменили частями 5-й и 188-й стрелковых дивизий.