Уже вечером 21 июня боевая тревога была объявлена всем силам Либавского гарнизона, прикрывающему Либаву 148-му истребительному авиаполку и частям 67-й стрелковой дивизии. Командир 67 сд являлся оперативным начальником для всех разнородных сил в районе Либавы, и все команды силам флота шли именно от него. Хотя было объявлено, что дивизия выходит на учения, максимально приближенные к боевым, но бойцам выдали патроны и гранаты, а подразделения двинулись на боевые позиции. Тревога была объявлена еще до отбоя, т.е. до 22 часов – задолго до того, как в войсках узнали о «директиве № 1».
Но еще важнее, что ни утром, ни днем, ни вечером 21 июня на СЗФ ничуть под сомнение не ставилось то, что на следующий день будет война! Разночтения были только по мелочи – в 3 или 4 часа утра 22 июня нападут немцы. Полковник Чернов пишет, что около 18 часов 21 июня начальник УНС-89 майор Аксючиц после распоряжения сверху сообщил командирам:
«Ну, вот и все. Семьи отправить вечером, в сумерки, пока только до Каунаса. Свой штаб и подразделения батальона держать в полной готовности. Имущество, что может понадобиться на новом рубеже, погрузить в машины заранее… Начнется часа в три или в четыре. По обстановке – получите по телефону указание, какой секретный пакет в секретной части вскрыть»334.
«Ну, вот и все. Семьи отправить вечером, в сумерки, пока только до Каунаса. Свой штаб и подразделения батальона держать в полной готовности. Имущество, что может понадобиться на новом рубеже, погрузить в машины заранее… Начнется часа в три или в четыре. По обстановке – получите по телефону указание, какой секретный пакет в секретной части вскрыть»334.
И через три часа, т.е. около девяти вечера:
«Сейчас говорил с пограничниками: у немцев сильный шум моторов, движение пехоты. Были перебежчики, подтверждают, что войска на исходных. Только во времени разноголосица: кто говорит, что в четыре часа утра, а кто – в три»335.
«Сейчас говорил с пограничниками: у немцев сильный шум моторов, движение пехоты. Были перебежчики, подтверждают, что войска на исходных. Только во времени разноголосица: кто говорит, что в четыре часа утра, а кто – в три»335.
После того как утром командиры были оповещены о завтрашнем нападении немцев, а после 10 утра о неизбежности войны в полевых войсках сообщили красноармейцам, во второй половине дня 21 июня (когда в ЗапОВО уже повсеместно отменили готовность) о предстоящей войне здесь узнали семьи командиров и политработников, и началась подготовка к их эвакуации:
«Я ответил, что вещи у большинства уже собраны, поскольку еще днем в столовой родные узнали все»336. Затем около девяти часов вечера семьи военнослужащих начали собирать к штабу, а в полночь на машинах их отправили в тыл. Практически одновременно отправили в тыл свои семьи и пограничники. Во второй половине дня 21 июня начальник Главного управления войск НКВД по охране железнодорожных сооружений дал директиву командиру 10-й дивизии НКВД, дислоцирующейся в Западной Украине, о подтверждении боеготовности ее частей и гарнизонов337: