«Мы собрались у товарища Сталина в Кремле около двух часов ночи, официальное заседание, все члены политбюро были вызваны. До этого, 21 июня, вечером мы были на даче у Сталина часов до одиннадцати-двенадцати. Может быть, даже кино смотрели, в свое время мы часто так делали вечером – после обеда смотрели кино. Потом разошлись, и снова нас собрали. А между двумя и тремя ночи позвонили от Шуленбурга в мой секретариат, а из моего секретариата – Поскребышеву, что немецкий посол Шуленбург хочет видеть наркома иностранных дел Молотова. Ну и тогда я пошел из кабинета Сталина наверх к себе, мы были в одном доме, на одном этаже, но на разных участках. Мой кабинет выходил углом прямо на Ивана Великого. Члены политбюро оставались у Сталина, а я пошел к себе принимать Шуленбурга – это минуты две-три пройти…

Маленков и Каганович должны помнить, когда их вызвали. Это, по-моему, было не позже, чем в половине третьего. И Жуков с Тимошенко прибыли не позже трех часов. А то, что Жуков это относит ко времени после четырех, он запаздывает сознательно, чтобы подогнать время к своим часам. События развернулись раньше»³⁶³.

А другой член политбюро, А.И. Микоян, вспомнил, что вечером 21 июня политбюро собралось не в кабинете или на даче, а в кремлевской квартире Сталина, куда потом приехали и Тимошенко с Жуковым. В три часа ночи члены ПБ разошлись, но уже через час вновь вынуждены были вернуться – на этот раз в сталинский кабинет:

«В субботу 21 июня 1941 г., вечером, мы, члены политбюро, были у Сталина на квартире. Обменивались мнениями… Неожиданно туда приехали Тимошенко, Жуков и Ватутин… Мы разошлись около трех часов ночи 22 июня, а уже через час меня разбудили: “Война!” Сразу члены политбюро вновь собрались у Сталина, зачитали информацию о том, что бомбили Севастополь и другие города».

«В субботу 21 июня 1941 г., вечером, мы, члены политбюро, были у Сталина на квартире. Обменивались мнениями…

Неожиданно туда приехали Тимошенко, Жуков и Ватутин… Мы разошлись около трех часов ночи 22 июня, а уже через час меня разбудили: “Война!” Сразу члены политбюро вновь собрались у Сталина, зачитали информацию о том, что бомбили Севастополь и другие города».

Как видно, все очевидцы противоречат и друг другу, и журналу учета посетителей, противоречат по-крупному и в мелочах. А почему? Только ли из-за давности событий и плохой памяти? На наш взгляд – потому, что заранее не сговорились, что им всем рассказывать, и каждый врал по-своему.

А теперь надо ответить на главный вопрос: как быть с записями журнала учета посетителей кабинета Сталина? Как можно утверждать, что Сталина не было в Кремле, если, согласно журналу, в его кабинет люди приходили и 21, и 22 июня, и в последующие дни?!