А что же, разве Тимошенко и Жуков не понимали, что делают? С одной стороны, плохо понимали, поскольку неверно оценивали обстановку. А с другой – они уже подвели армию и страну и теперь такой бурной деятельностью пытались хоть как-то реабилитироваться.
Но при показной сверхактивности военного руководства его подлинная растерянность была такова, что привела к задержке мобилизации, назначенной только со второго дня войны. Телеграмму о начале мобилизации нарком обороны Тимошенко подписал только в 16 часов 22 июня! Впрочем, растерянность и неуверенность государственного аппарата в первые дни войны, оставшегося без верховного руководителя, хорошо показали в своих работах В. Мещеряков и О. Козинкин 368. Что именно случилось со Сталиным – покушение, несчастный случай или внезапное ухудшение здоровья (инфаркт, например)? Прямых данных для однозначного ответа у нас, к сожалению, нет. Но несчастные случаи с главами государств происходят крайне редко, а в случайное ухудшение здоровья руководителя страны именно в критический для нее момент тоже верится мало. Как ни крути, тут сразу вспоминаются известные слова Гитлера, сказанные им по схожему поводу:
«Зачем мне деморализовать противника военными средствами, если я смогу это сделать лучше и дешевле другим путем?.. Через несколько минут Франция, Польша, Австрия, Чехословакия лишатся своих руководителей. Армия останется без генерального штаба. Все политические деятели будут устранены с пути. Возникнет паника, не поддающаяся описанию»369.
«Зачем мне деморализовать противника военными средствами, если я смогу это сделать лучше и дешевле другим путем?..
Через несколько минут Франция, Польша, Австрия, Чехословакия лишатся своих руководителей. Армия останется без генерального штаба. Все политические деятели будут устранены с пути. Возникнет паника, не поддающаяся описанию»369.
Нет оснований не включать в «список Гитлера» Советский Союз. Наоборот, для Гитлера как никогда жизненно важно было в момент начала войны обезглавить столь могучего противника, как СССР.
Вызванное потерей Сталина временное замешательство и растерянность высшего военно-политического руководства в Москве не укрылись от нижестоящих звеньев командования Красной армии и властей на местах. А неоднократные метания последних суток перед войной – от всеобщей боеготовности до попыток полной ее отмены днем 21 июня – оказали особенно негативные последствия на всю армию.
Представьте, что утром начальство предупреждает вас о неизбежной войне, однако спустя несколько часов начинает настойчиво уверять, что войны не будет и можно расслабиться. При этом практически разоружает части прикрытия. А на следующее утро войска и мирное население получают сокрушительный удар от противника. Такое поведение очень похоже на вредительство, если не на предательство. А что такое начальство скажет завтра? Поневоле потеряешь к нему доверие. Неуверенность высшего руководства передалась руководителям на местах, а с началом войны их растерянность почти мгновенно привела к панике среди войск и гражданского населения. А паника – чрезвычайно опасная и заразная вещь, остановить ее неизмеримо труднее, чем предотвратить. И когда Сталин вернулся на пост, дело было уже сделано. Лишенные не только твердого руководства, но подчас и хоть какого-то управления сверху, войска западных округов потерпели тяжелые поражения и неудержимо откатывались на восток.