…..
т. Берия вход в 22.05 м. выход 22.35 м.
выход 22.35 м.…..
т. Берия вход в 22.40 м. выход 23.25 м.
вход в 22.40 м.
Обратите внимание: в 22.35 Берия вышел всего на 5 минут, но секретарь все равно отметил это в журнале.
Итак, что фальсификаторы, скорее всего, сделали с журналом перед его публикацией, когда в эпоху гибели Советского Союза у кого-то возникла идея все же немного «капнуть» на товарища Сталина при сохранении в тайне его отсутствия в Кремле. В основу, безусловно, были положены подлинные записи за тот день – так и работы фальсификаторам меньше, и, самое главное, меньше риск вызвать подозрения. Но оттуда прежде всего убрали записи вроде «прием велся в отсутствие товарища Сталина». И тогда картина за 21–22 июня стала выглядеть так, словно Сталин находился в кабинете и принимал посетителей, включая Молотова, а не Молотов – всех остальных. То есть очень легко достигался эффект присутствия там Сталина при его отсутствии. Кроме того, убрали все записи посещений кабинета за ночь с 23.00 до 5.45 – показать, что Сталин, будучи при исполнении и в добром здравии, все же проспал начало войны в прямом смысле. А когда технический специалист по заданию фальсификатора выкидывал «лишнее», то не учел перемещений Молотова и допустил (возможно – и специально) ошибку с Берией.
Вранье как фундамент «Директивы № 1»
Вранье как фундамент «Директивы № 1»
С выходом «Воспоминаний и размышлений» Жукова стало аксиомой, что причиной появления «Директивы № 1», наконец-то разрешившей привести войска в боеготовность, стало сообщение немецкого перебежчика о предстоящем с утра 22 июня нападении Германии. После всего, что мы узнали о событиях 18–21 июня, подобные откровения Георгия Константиновича стыдно читать. Тем не менее, прежде чем выяснить истинные причины появления директивы, давайте все же внимательно посмотрим его труд еще раз.
Посмотрим, есть ли в его книге что-то еще, что обосновывало бы необходимость принятия именно «Директивы № 1». Как сообщает Жуков, последний раз перед 21 июня 1941 г. Сталин принимал их с Тимошенко 13 июня. Тогда Сталин якобы в очередной раз категорически запретил приводить войска в боеготовность. И до последнего предвоенного вечера никаких важных событий в книге больше не отмечено. Только один раз за всю неделю Генштаб с Наркоматом обороны как бы встрепенулись, порекомендовав командующим округами
«…проводить тактические учения соединений в сторону государственной границы, с тем чтобы подтянуть войска ближе к районам развертывания по планам прикрытия»381.