Тем не менее, разбираться было в чем и с кем. Прежде всего – кто и почему приказывал отводить войска вопреки приказу Председателя СНК, кто и почему отводил войска и тем более – отменял боеготовность и разоружал их. Впоследствии кое в чем разобрались и кого-то даже наказали. Но очень сильно мешало понять истинную картину то обстоятельство, что любой предатель и заговорщик свои предательские действия мог прикрыть тем, что он, мол, всего лишь стремился не допустить провокаций. А самое главное – когда состояние здоровья позволило Сталину вернуться к делам, было уже не до разборок. Немцы разгромили Западный фронт и неудержимой лавиной двигались на Москву. Теперь в условиях начавшихся хаоса и паники следовало принимать экстренные меры для спасения страны.

Насколько доверять журналу регистрации

Насколько доверять журналу регистрации

Читатель заметил, что журнал регистрации посетителей сталинского кабинета здесь используется как надежный исторический источник. Несомненно, подавляющее большинство представленных читателям его записей подлинное. Однако есть основания считать, что в части записей за ночь 22 июня журнал подкорректирован под «Воспоминания и размышления» Г.К. Жукова, сами по себе, мягко говоря, не очень правдивые.

Выше мы говорили, что журналу противоречат практически все основные участники событий, оставившие свидетельства о том дне. К примеру, Молотов и Микоян помимо прочего показали, что они находились в кабинете в третьем часу ночи. Это же подтверждает П. Судоплатов – в том плане, что одновременно там (у «хозяина») находились его начальники Берия и Меркулов:

«21 июня я оставался у себя в кабинете всю ночь… По нашим правилам мы могли уйти с работы только после того, как позвонит секретарь наркома и передаст разрешение шефа идти домой… На этот раз я не получал разрешения уйти с работы ни от секретаря Берии, ни от Меркулова и остался у себя в кабинете… Я знал, что ни Берии, ни Меркулова нет на месте, но секретариат ожидает их в любую минуту: они были вызваны к Хозяину. Я оставался в кабинете, просматривая бумаги. Меня одолевали тревожные мысли… В три часа ночи зазвонил телефон – Меркулов потребовал, чтобы я немедленно явился к нему в кабинет. Там я застал начальников всех ведущих управлении отделов. Меркулов официально объявил нам, что началась война: немецкие войска перешли нашу границу»376.

«21 июня я оставался у себя в кабинете всю ночь… По нашим правилам мы могли уйти с работы только после того, как позвонит секретарь наркома и передаст разрешение шефа идти домой…