Меня удивило, что через три дня после ареста дед написал рукописную записку на имя наркома внутренних дел Ежова о готовности дать чистосердечные показания о своей контрреволюционной деятельности, но никаких следов этих чистосердечных показаний в уголовном деле не оказалось. Судя по материалам дела, первый допрос состоялся только в январе 1938 года. В то же время, судя по материалам реабилитации 1956 года, подшитым в этом же деле, деда неоднократно вызывали на допросы и “выбивали” из него показания. Но где эти протоколы с “выбитыми” показаниями, почему их не оказалось в деле?

Ознакомившись со стенограммой процесса Тухачевского, я понял, что с этим процессом тоже не все так просто. Моя убежденность в том, что Тухачевского и его коллег просто заставили под пытками оговорить себя, оказалась серьезно поколеблена, поскольку, судя по стенограмме, они давали свои показания достаточно искренне. После ознакомления со стенограммой процесса я пришел к выводу, что все-таки “заговор военных”, или что-то тому подобное, в Красной армии был.

Я вышел из здания КГБ на Лубянке в большом смятении.

Во-первых, я понял, что уголовное дело моего деда было подвергнуто “чистке” и из него были удалены какие-то очень важные документы. Очевидно, эти документы были изъяты в период “хрущевской оттепели” в процессе реабилитации деда.

Во-вторых, “заговор военных” в Красной армии все-таки был»⁴¹¹.

Спустя 10 лет, уже после гибели СССР, В.И. Алкснис был избран депутатом Государственной Думы РФ и решил вновь посмотреть уголовное дело своего деда. Добившись разрешения теперь уже директора ФСБ Патрушева, он получил в читальном зале ФСБ знакомое дело:

«Я начал его листать, сверяясь с записями 1990 года, и вдруг к своему изумлению обнаружил, что в нем отсутствуют некоторые важные документы. Например, пропало донесение разведки НКВД, датированное 1932 годом, о том, что военный атташе Латвии заявил в частной беседе с нашим агентом, что у латвийского генерального штаба есть свои люди среди военачальников Красной армии. Среди прочих фамилий там называлась и фамилия моего деда. В 1990 году я с большим сомнением отнесся к этому донесению, поскольку вряд ли мой дед мог быть агентом латвийского генерального штаба, по воспоминаниям бабушки он был твердокаменным большевиком. Но сам факт исчезновения этого и некоторых других документов позволяет мне сделать вывод, что “чистка” архивов продолжается и по сей день. Возникает вопрос: “Зачем?” Значит, в архивах имеются документы, которые не устраивают и нынешнюю власть. Архивы “чистили” при Сталине, при Хрущеве, при Горбачеве. “Чистили” при Ельцине»412.