Однако тогда впереди маячила неизбежная война с могучим противником, и она резко меняла все дело. Чтобы остаться на самом верху, теперь генералу Павлову в прямом единоборстве силой своего ума надо было победить прославленных гитлеровских полководцев – Бока, Гудериана, Клюге – которые только что играючи положили на лопатки своих европейских противников. А Павлов прекрасно знал, что как полководец он мало что значит. В чем он собственно и признался Мерецкову, когда еще полтора года назад согласился с неизбежностью победы Гитлера. С началом войны он продемонстрировал всем свои способности уже открыто – за две недели вверенный ему фронт был разгромлен, потеряв только безвозвратно половину своего довоенного состава. Таким образом, подобный путь сохранить высокое положение Павлову был закрыт.

Но опыт войны в Европе подсказал и другой способ не только сохранить свое положение, но и подняться еще выше! Хотя прославленный французский маршал Петен в военном отношении был на голову выше Павлова, но он тоже не разгромил Гитлера. Напротив, разгром самой Франции был еще более оглушительным, чем Западного фронта. Однако Петен не только не потерял своего поста, но вознесся еще выше – фактически стал главой Франции. Хоть и под сапогом Гитлера, но главой страны!

И вот наступил день 21 июня, который принес удобнейший момент для действий тем, кто уже давно фактически сдался Гитлеру. В ночь на 21 июня из Москвы весь командный состав известили, что война начнется через полутора суток. И сразу вслед за этим Павлов и его соратники узнают, что Сталин выбит из строя и в столь критический момент лишен возможности руководить государством, а среди остального руководства царят растерянность и неразбериха. Что теперь станет делать тот, кто уже давно решил, что при Гитлере ему будет лучше, чем при Сталине? Ужель крепить бдительность и повышать боеготовность? Да он и со Сталиным-то давно исключил мысль о возможности победы над Германией. А тут еще и без него, один на один с Гитлером?!

Поэтому день 21-го июня стал идеальным моментом для предателей и заговорщиков. Прикрываясь всеобщим стремлением не допустить войны на два фронта и проистекающим отсюда желанием Тимошенко отвести войск в лагеря, они могли делать почти все что угодно. За оставшиеся до войны считанные часы в Москве уже просто не успевали разобраться в истинных целях их действий и соответственно отреагировать. Видя, что они остались без Сталина, что в Кремле и наркомате обороны поселилась растерянность и там толком не знают, что делать дальше, Павлов окончательно сделал свой выбор. Практически не оказав сопротивления Гитлеру, он открыл ему ворота на Москву.